новая книга | Мадам Интернет

Мадам Интернет

Сказки про тебя, про любовь и про жизнь

Карты Таро. Продолжение. Странная квартира

-Проходи, проходи.

Учительница, она же хозяйка дома, она же, по соображениям Ланки, Доминика Генриховна, увлекала ее в глубину квартиры.

Но Ланка никак не могла собраться, как нынче говорят, в кучу. Вокруг было так много всего, что хотелось рассматривать, трогать, просто стоять рядом. Лучше всякого музея.

-Ну, барышня, вы не за этим приехали, чтобы рот разинув, стоять. Успеете налюбоваться, если захотите. Пока у нас другая задача. Проходите, милостиво прошу.

-Ох, у Ланки уже от этих комильфо и милостиво голова закружилась .Как будто в другом веке оказалась. Только платья с кринолином не хватает и канделябров со свечами. Хотя, что это она? Канделябры как раз были. Тяжелые, кованые, с витым рисунком. Они стояли на старом рояле, мимо которого они прошли. Рояль, как и вся квартира, был массивным, крепко стоящим на ногах, прячущим за своим величием преклонный возраст, который уже с трудом скрывался. Ланке даже захотелось поклониться ему, потому что он выглядел очень важным господином, понимающим свою роль и место.

Ланка прошла на кухню. Точнее в гостиную, как сказала хозяйка. И опять же ей захотелось разуться. Под ногами был настоящий паркет, то есть отполированные деревянные дощечки одна к одной, на которых, как ей подумалось, и училась танцевать когда-то Наташа Ростова.

-Нравится паркет?

-Да, он настоящий. Даже в блокаду не смогли пустить его в растопку. Хотя каждый день этого очень хотелось.

-Тут много что уцелело случайно. Видимо, такова судьба. Я уже больше об этом не думаю. Хотя по-прежнему удивляюсь.

Я вечером пораньше пойду спать, устаю я быстро, а ты просто прогуляйся по моей квартире, много сама поймешь. Ты тут не случайно. А теперь давай к делу. Нам надо многое обсудить. Там наш друг уже чай приготовил. Попьем и поговорим. Он уйдет, а мы все обсудим. Пока же тебе вот – альбом. Фото, что случайно сохранились. Но и они многое помнят.

Доминика Генриховна положила на колени Ланки бардовый бархатный альбом, который неожиданным образом открылся на самой его середине.

ОХ! Да это же ее бабушка! Какая же она красивая! А рядом с ней кто? Король Бубен? То есть Казимир Львович? Тоже очень не дурен. А там вдалеке кто? Так это же хозяйка дома? Тот же белый воротничок. Длинная юбка, взбитые высоко волосы и каблуки! Доминика Генриховна на высоких каблуках! Какая красивая! Теперь она понимает, почему та стесняется своих тапочек. Да и вся троица просто красавцы. Один другого лучше! Когда это было? Увы, фото не подписано.

Ланка перевернула страницу. О! Опять бабушка! Просто дама! В шляпке с вуалью, в перчатках, и… Ланка вздрогнула. На пальце у бабушки она увидела знакомое кольцо. То самое, что она сейчас принесла в сумочке к хозяйке этой необычной квартиры. Черно-белая фотография. Жаль, что невозможно разглядеть оттенок камня, потому что она уже знает, что от его цвета зависит, что кольцо хочет сказать. Но это точно то самое кольцо. В таком наряде она никогда не видела бабушку. Почему? Она что у подружки переодевалась или просто не время ей было знать правду.

Перевернула еще страницу. Какой-то незнакомый мужчина рядом с бабулей. Она где-то его видела, но где? Может, у бабушки в альбоме?

-Вы не догадываетесь кто это? Рядом с девушкой стоял Казимир Львович. Это ваш дедушка. Увы, он вас не увидел. Судьба ему досталась суровая. Пострадал из-за своего дворянского происхождения.

Однако, юная фройляйн, пойдемте пить чай. Это уже Доминика Генриховна звала ее. А то наш друг уйдет и исчезнет магия чаепития. Что касается ЧАЯ, то он у нас главный маг. Наш Король Бубен, признайтесь, вы тоже так его обозвали? Ладно, не краснейте. Он об этом знает. Сходство же никуда не денешь. Однако, никакие карты и гадания не могут с ним соревноваться в искусстве заваривания чая.

Довольный Казимир Львович приветственно приглашал всех на кухню. Стол уже был накрыт. Бабушкин зефир, ее варенье, питерские деликатесы и, конечно, большой пузатый чайник посреди стола, накрытый вафельным полотенцем, пахнущий так, что его мог бы найти слепой, если бы шел просто на запах.

-Милые дамы. Сегодня у нас чай воспоминаний. Я заварил в этот волшебный чайник мелиссу, листья брусники, немного шалфея и чабреца, капельку моего волшебства, чтобы вы забыли все, что не имеет отношения к этой встрече, потому что вам нужно «вспомнить ВСЕ», как бы это пошло не звучало и не отсылало вас к одноименному фильму. Пьем чай и я удаляюсь. Вам есть, о чем поговорить. Утром я вернусь и мы обсудим дальнейший план действий.

Ланка, подхватив толстый бархатный альбом, прошлепала в дальний угол кухни. Пошлепала, потому что тапочки, которые были ей даны на входе, были минимум 43 размера, потому они и шлепали. Но это было правильно. Паркет в квартире требовал нежного к нему обращения.

Вообще квартира – это была отдельная песня, где ей хотелось узнать каждое слово и уловить каждую отдельную мелодию, потому что любой уголок квартиры мог рассказать очень много. Тем, кому интересно. Ей почему-то было очень интересно, ей казалось, что с ней происходит что-то очень важное. Какое-то смутное чувство или, может быть, воспоминание, просыпалось в ней, и требовало высказаться. То есть проявить себя. С ней такое уже случалось. Когда она видела, как выносят на помойку старые вещи ее соседи после смерти родителей. Она тогда училась в последнем классе и наблюдада, как летают старые фото над горой мусора, как свалены в кучу вещи, альбомы, книги, коробки с женскими принадлежностями: вышивкой, спицами, цветными лоскутками и тряпочками. Взрослым детям это было не нужно. Они готовили квартиру на продажу. А прошлое родителей.. Ему место, по их размышлениям, было лишь на помойке.

Если честно, то вечером, когда никто не видел, она очень многое взяла оттуда. Например, специальную коробку для ниток и иголок. Она была очень удобная. С разными отсеками, с углублениями под наперстки и вязальные иглы. Таких давно не выпускают. И да. Еще много всяких дамских принадлежностей: пяльцы, не готовые до конца работы, пуговицы, различные крючки, спицы, и те самые кусочки шифона, креп-жоржета, крепдешина, которые были просто волшебными и сказочными. Из них можно было смастерить что-то необыкновенное. Да, это богатство до сих пор лежит в бабушкиных закромах и ждет своего часа, но тогда это было счастье – принести россыпь этих женских разноцветных мелочей домой.

Ланка задумалась.

Она пришла в себя, когда почувствовала, что на нее внимательно смотрят.

Хозяйка и Казимир Львович.

-Понятно. Человек на своем месте. Мы ему не нужны. Но. Всему свое время.

Не будем торопиться.

Казимир Львович начал разливать по чашкам свой пахучий чай.

-Что? Узнала бабушку? Красавица?

-Да, мы были красавицами. Казимир Львович не даст соврать.. Но мало кто уже об этом помнит. Лишь старые фотографии, которые тоже могут скоро стать никому не нужны. Да, парочку возьмут в музей, но уже без подписи, имени, а тем более судьбы.

Доминика Генриховна положила себе варенье в хрустальную креманку и, прихлебывая чай, жмурилась от удовольствия.

-Ничего нет вкусней подружкиного варенья и чая от нашего вечного и верного поклонника. В старости это особо ценишь. Хотя нет ничего вечного. Кроме знаний. И те могут исчезнуть, если ими не воспользоваться. За столом просидели долго. Точно больше часа. Потому что было вкусно и душевно. Казимиру Львовичу даже пришлось заварить еще один чайник его волшебного напитка. Лень и приятная истома разлилась по телу.

-Ты, барышня, еще полистай альбом. Я немного отдохну, устаю я быстро, и позову тебя. У меня для этого специальный колокольчик есть. Хочешь здесь посиди, можешь по квартире пройтись, но я советую тебе это сделать вечером. Сейчас белые ночи, и ты все хорошо рассмотришь при нужном освещении. Ведь в каждой квартире свои секреты есть, и они показываются только в нужное время и в нужный час. Встретимся через час. Мне надо сил набраться. Серьезный у нас с тобой разговор.

Доминика Генриховна тихо удалилась в дальнюю комнату.

Казимир Львович посмотрел вопросительно.

-Мне остаться? Или надо побыть рядом?

-Идите. Мне нужно привыкнуть к квартире, к новой бабушке из альбома. Просто подумать.

-Понимаю. Тогда увидимся завтра. Я приду к 12.00 часам. Любимое время для чаепития. До свидания, мадмуазель.

-Вот я уже и мадмуазель. Барышней была, фройляйн была, теперь мадмуазель. Так все необычно.

Она услышала звук закрывающейся двери. Наступила тишина.

Продолжение следует.

Предыдущая история тут:

Дурочка Надька

Сентябрь 13th, 2017 Размещено в категории Осколки
Метки: , ,

Якшимбаиха, – так звала соседку мама.

Вечно всклокоченная, оручая, бесконечно матерящаяся, она появлялась по вечерам. Она была как фурия, как молния, она ругала всех налево и направо, она была просто неуправляемой. А если выпивала лишнего, то это было вообще стихийное бедствие.

Сейчас, когда я давно перешагнула ее возраст, тот самый, который я хорошо запомнила, я пытаюсь проанализировать, что эта была за женщина. Что за характер и судьба.

Улица Клюквенная. Окраина провинциального городка. Улица на болоте. Здесь построили бараки на два входа. Две комнаты, разделенные общим тамбуром. И двери одна против другой. Я не помню, кто жил с Якшимбаихой. В моих воспоминаниях она занимает весь барак. У нее две девочки. Сильно старше меня. Первая Надя очень странная.  У нее большая голова и маленькое тело. Замедленная речь-мычание  и общая заторможенность. Но она очень добрая. Её можно просить обо всем. Она отдаст последнее. В школе ее жалеют и не поверите, никто над ней не смеется. А в старших классах у нее появляются даже ухажеры.

Вторая Любка. Вся в маму. Оторва. Громкая, шумная, неуправляемая.

В школе учится так себе, зато от парней отбоя нет.

Якшимбаиха в общем была тетка хорошая. Но выпивала и сильно любила мужчин.

Как говорили соседи, слаба была на передок.

Новые женихи  у нее появлялись минимум раз в месяц. На некоторое время она затихала, доставала свои крепдешиновые платья и по вечерам под ручку выходила с кавалером “в кино”. Её приподнятые надо лбом волосы, ярко накрашенные губы, туфли – лодочки – все говорило о ее женском счастье.

Она легко и молодо перепрыгивала через грязь, придерживая  свою выходную сумочку на животе, чтобы не дай Бог не уронить, она становилась просто ангелом. Девчонки в это время драили барак, стирали шторки и вздыхали спокойно: “Мама успокоилась”

Но проходило пара – тройка недель и в бараке напротив начинался ор на всю улицу. Это Якшимбаиха выгоняла очередного “мужа”.

Странная Надька все равно защищала мать и никогда ее не ругала.

Она хорошая. Только несчастливая. Читать далее »