новая книга | Мадам Интернет

Мадам Интернет

Сказки про тебя, про любовь и про жизнь

Белая мгла. Карты Таро. Продолжение

Белая мгла

Ланка сделала первый шаг. Странное ощущение. В голове у нее почему-то мелькнуло; «Наверное, когда люди умирают, то им представляется вот такой же коридор и свет в конце тоннеля. Здесь не совсем свет, здесь мерцающий огонек. Но коридор очень похож». Сделала еще шаг. И оказалась отрезанной от внешнего мира. Да, позади ничего не было. Она еще раз обернулась, чтобы убедиться, что стоит посреди странной трубы-коридора, у которой нет ни начала  ни конца. Потому что она попыталась нащупать стену, через которую она только что вошла. Рука скользнула по пустоте. Выбора нет. Надо идти вперед. Вот только странно. Под ногами был тот самый паркет, которым она любовалась у хозяйки странной квартиры. Она может различить каждую трещинку, каждую потертость, каждую неровность. Удивительно. Ничего не видно, а под ногами все выглядит,  как будто она рассматривает паркет через увеличительное стекло. Паркет в доме, конечно, был особенным. Не обычная елочка, а настоящие картины были под ногами. И лет ему было много. Понятно, дом, где живет Доминика Генриховна,  относится к первым постройкам северной столицы. Петр I во всем требовал качества.

Да вот и он сам. Кажется, что можно протянуть руку и дотронуться до него. Что он делает? Как раз указывает мастерам, как паркет класть. У него в руках какой-то чертеж.

– И токмо тут как в настоящем дворце быть  должно. Укладка должна быть такой, чтобы глаз радовался,  и сносу этому полу не было. Если нет у нас надобной древесины, то закажу там, где укажите. Нет для царя невозможных задач. И чтобы любой гость заморский видел, что и мы не лыком шиты.

И вот снова Петр I. Он  идет по коридору по направлению одной из комнат. Изразцовая печь, большой зал, а кто стоит у окна? Молодая женщина. Нет, уже не та, что была Софией Потоцкой. Но тоже прекрасная. Хотя и немного постарше. Она стоит вполоборота, взгляд ее устремлен за окно. Плечи опущены. Кажется, что она очень устала.

Guten Tag meine liebe Anna! Ich bitte um Verzeihung

Они говорят по—немецки поняла Ланка. Петр Первый просит у нее прощения, что силой привез ее в новый город. Но в этом была большая нужда. Волхвы, которых он презирает и не верит их предсказаниям, все равно пугают его, что труд его пойдет прахом. Его творение, его город, в который он вложил всего себя, через 300 лет исчезнет. Он им не верит. Приказал всех казнить, но,  тем не менее, решил убедиться, что все это хула и обман. Потому он просит Анну, известную своими предсказаниями, спросить у карт, лгут волхвы или есть в их словах истина.

Женщина тяжело вздохнула.

Да, она очень не довольна, что ее насильно привезли в этот дом, что не дали возможности собраться и подготовиться. Она женщина и не любит все делать наспех. Но, зная резкий нрав царя, она повиновалась. Она уважает силу и настойчивость.

Ланка увидела те же самые карты, что были у Софии Потоцкой.  Теперь Петр Первый смотрит в окно. Он ждет. Молчание затягивается.

-Не бойтесь, херр Петр. Ваш город будет стоять. Он прославит вас на все века. И этот дом устоит, хотя в это очень трудно поверить. И по этому прекрасному паркету будут ходить много-много лет, хотя перестанут ценить его художественную ценность. Вы станете исторической личностью, и этот город всегда будет носить ваше имя. Будет короткое мгновение, когда вас захотят забыть, но Время будет над вами не властно. Как и над  городом. Он всегда будет славен вашим именем.

Если бы Ланка видела себя со стороны, то она бы точно сказала, что именно так стоят с открытым ртом. От увиденного в белой мгле у нее просто в полном смысле снесло голову.

-Кино да и только, – подумала она. Глаза ее опустились вниз. Под ногами был тот же прекрасный паркет, на котором только что стояла одна из Потоцких, в этом Ланка нисколько не сомневалась. Иначе откуда бы у нее были карты, которые передаются по наследству, и сам Петр Первый. Конечно, его она представляла иначе. Ну как в кино, где играет старый актер Николай Симонов. Там царь такой огромный, сильный, дерзкий. А тут и рост не особо большой, да и руки какие-то совсем не мужские.  То есть ладонь совсем не широкая. И как-то он к Анне обращался, как бы прося даже. Почти заискивая. Не похоже как-то на царя.

Самое главное, что уяснила Ланка, что в этом доме, где она сейчас, ее предыдущие родственники неоднократно бывали. Потому и кажется ей, что многие вещи как бы ее узнают, не случайно и она их замечает и хочет получше рассмотреть.

Однако, надо идти дальше. Кино больше не идет, – улыбнулась она сама себе. Фитилек впереди по-прежнему горит. Что еще мне эта ночь приготовила? Точнее, бабушкино странное завещание, которое в полном смысле перевернуло ее жизнь. Ей показалось, что паркет под ногами стал совсем новым, исчезли потертости и облупившийся местами лак. Значит, сделала Ланка вывод, я все еще нахожусь не в наше время, а тогда, когда этот дом был еще новым. Кого я еще увижу?

Вдруг она увидела впереди женщину. Ту, что стояла у окна. С которой беседовал царь. Она узнала ее по черному бархатному платью и волосам, собранным в тугой узел.

Женщина уходила. Вдруг она обернулась и поманила Ланку пальцем..

Портрет Анны Потоцкой

продолжение следует

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Карты Таро. Завещание бабушки

Январь 22nd, 2020 Размещено в категории Сказкотерапия, эзотерика
Метки: , ,

Шампанское. Тайна пузырьков.

 Французское шампанское. Это какое – то чудо. Не зря же дамам кавалеры подливали в фужер этот волшебный напиток, чтобы получить их согласие на танец и не только.

Ланка как завороженная смотрела на пузырьки в фужере.

-Выпей, я тебе еще налью. Она услышала голос Доминики Генриховны. Ты слишком впечатлительная. Это хорошо. Но не сейчас. Сейчас мы отдыхаем. Не отвлекаемся на подсказки.

-Да, да, – откликнулась Ланка.

Но фужеры такие красивые. Я просто засмотрелась.

Понимаю тебя. Но пока не отвлекайся. Мне многое нужно тебе сказать. Потому позволь себе быть здесь и сейчас, чтобы понять, как важен этот момент нам сегодня.

-Хорошо, я тут, – выдохнула Ланка.

-Точно? – переспросила Доминика Генриховна.

-Тут я , тут , повторила Ланка.

Однако она никак не могла оторвать взгляда от пузырьков, которые искрились и переливались, отражаясь о грани хрустального узора. А те, в свою очередь, преломлялись, создавая ажурную тень на скатерти. И на ее поверхности тоже шло какое-то представление, какой – то театр теней, требующей ее разгадки.

Резкий звук. Бах! Это с резким хлопком упала толстая книга, которую Доминика Генриховна специально столкнула со стола.

-Ой, – от неожиданности выдохнула Ланка.

-Давай, налетай на еду и будем беседовать. Торопиться нам некуда. Про твоих родителей я тебе ничего говорить не буду. Они про бабушкины тайны ничего не знали, потому что им и не положено было. Знания и дар только через поколение передаются, потому так важно было тебя подготовить к его принятию. Но ты сама знаешь, в какие мы времена жили и живем. Мода на Кашпировских и прочих предсказателей – целителей не проходит. Она то затихает, то в смутные времена расцветает с новой силой. В любом случае, имеющие дар всегда будут востребованы. Всеми: от элиты до простой домохозяйки. Всем хочется в будущее заглянуть, сегодняшнюю жизнь подправить или просто себя  обезопасить. Что бы мы там не говорили, как от космических знаний не отнекивались, как бы ученые не старались всех переубедить, что все эти предсказания не имеют под собой научной базы, но мир так устроен, что не все, что видимо, и есть наша реальность. Все гораздо сложнее. Ты вот только начала с картами знакомиться, а у тебя уже голова закружилась, ты сама себе не веришь, что это с тобой происходит. Ведь это невозможно, если ты  находишься в здравом уме и твердой памяти. Ты уже поняла, откуда твой род берет начало. Тебе в любом случае придется многое прочитать. Про свои странные сновидения можешь мне не рассказывать, кое-что мне рассказывала твоя бабушка, потому что она сама через все это прошла. Клеопатра была в твоих снах,  я знаю. Потому что дар твой идет из Египта, знания почерпнуты из «Книги мертвых», рисунки на картах это не что иное,  как  виньетки, которые наносились на стены священных сооружений-гробниц, а Великие арканы  – это их символическое отражение.  Благодаря картам египетские мудрецы передают свои тайны и мудрость избранным. Ты тоже избранная. Если согласишься ей стать. Хотя очень хлопотное это дело, честно тебе скажу. Твоей бабушке это счастья не прибавило. Наоборот. Очень даже убавило. Предсказать – то она могла, а вот уберечь, сохранить нет. Сама понимаешь, как трудно с таким даром жить. Вот и родителей твоих не смогла уберечь, хотя все знала наперед. И предупреждала. Но не услышали ее. Тебе же до последнего дня не хотела ничего рассказывать, все думала, может, ты будешь просто счастливой, не нужен тебе этот дар. Очень она мучилась в последние годы своей жизни, обдумывая этот вопрос. Ты уже в Америке была, а она все с нами советовалась. Потому что карты говорили, что ты самая, кто может стать следующим в ряду предсказателей, но надо ли тебе это? Потому и три дня дала тебе для принятия решения. Чтобы ты сама все обдумала. С нами посоветовалась. Подсказки подслушала. Ты сегодня много чего чудного ночью увидишь-услышишь. Опять же по бабушке знаю. Очень она любила мою квартиру.

-Ты меня-то слушай, а на еду налегай. Вот и шампанское у тебя уже выдохлось. У нас с тобой впереди еще десерт.

-А в нашем роду великие гадалки или гадатели были?

– А как же! Про Марию Ленорман ты наверняка слышала. Ту самую, что судьбу Наполеону предсказала. Но она карты уже под себя сделала. Она математикой увлекалась и нумерологией. Это ей помогало расклады делать. У твоей бабушки колода еще более старая. Классическая итальянская. Хотя, конечно, это уже не 15 век, те износились. У нее уже 18 века. Прапрабабушки. Ты уже видела, они в хорошем состоянии, потому что их всегда очень берегли. По пустякам не доставали. Тем более никогда в них не играли.

Возьми колоду. Я сейчас загадаю, что я хочу узнать, а ты достань карту.

Ланка развернула бархатную тряпочку, в которые были аккуратно завернуты карты Таро.

-Сосредоточься и просто вытяни карту.

И я тебе скажу, что на ней нарисовано, если, действительно, у тебя дар есть.

Ланка зачем-то закрыла глаза и потянула карту.

-Хочешь, я угадаю, что там? – это снова говорила Доминика Генриховна. Там черный рыцарь на коне. Это моя смерть.

Ланка открыла глаза. Точно. У нее в руках была карта с черным рыцарем, который был похож на скелет. И внизу надпись death. Смерть то есть.

-Ты не пугайся. Я знаю  про смерть и готова к ней. Мы с твоей бабушкой много на эту тему говорили. Это для вас, молодых, уход из жизни кажется ее концом. А для меня это начало перерождения. Но пока рано с тобой об этом говорить. Пока будем есть и пить. А карты тебя слушаются. Твое это дело. Точнее твоя это судьба, это тебе указка свыше. Понимаю, что пока у тебя сумбур в голове, но что поделаешь. С чего-то надо начинать. И времени у тебя в обрез.

Выпей еще шампанского. Больно уж оно тебя завораживает, а, может, и сказать тебе что-то хочет. Кто знает? Это уже не в моей компетенции.

Доминика Генриховна наполнила фужер шампанским и, тяжело поднявшись, пошаркала к холодильнику за клубникой.

-Совсем с тобой заболталась, а главное угощенье не на столе.

Наслаждайся. Не спеши. Торт попозже попробуем.

А Ланка уже снова завороженно смотрела на пузырьки и их отражение на скатерти. Что это за знаки? Ведь эти рисунки ей кажутся совсем не случайными. Если присмотреться, то здесь что-то можно разобрать. Что?

 

Театр теней

 

Ланка не сводила взгляда со скатерти. Что там происходит? Ей казалось, или это так и было, она видела очертания людей, какие-то здания, чаще всего появлялся костел, его готические шпили нельзя было с чем-то перепутать. И так странно, в его круглых окнах то зажигался, то гас свет. Еще появлялись какие-то колонны. Видимо, это был костел внутри. И еще какие-то  скульптуры, похожие на женщин с младенцем, снова шпили, башни, узкие улочки незнакомых городов.

Ланка подняла голову. Напротив сидела Доминика Генриховна и внимательно на нее смотрела.

-Что увидела?

-Да какие-то неизвестные города, а может город. Шпили, башни, похожие на Домский собор в Кельне. Я там была, потому видела что-то похожее. Очертания людей. И было полное ощущение, что я там. Среди них.

Ланка снова посмотрела на скатерть. Сейчас ничего подобного уже нет. Просто красивые отблески от фужера.

-Поедешь ты, девонька, по своим родовым местам. Это даже я тебе без всяких подсказок сообщить могу. Про то твой театр теней. Вот полистай внимательно альбом. Там есть фото имений Потоцких.

Ланка открыла бархатный альбом и сразу ахнула. Да вот это здание! Его очертания я очень хорошо видела.

-Это мавзолей Потоцких. Он находится на территории Украины. Тел там нет, их вывезли после революции в Польшу, но память осталась. Что-то хотят тебе эти стены рассказать. Если решишься принять дар, то начнешь его принятие с путешествия. Так бабушка сказала. Она и деньги тебе оставила. Я тебе их отдам. Хватит на поездку и в Польшу и по украинским местам. Альбом еще внимательно посмотришь. Там некоторые фото подписаны. И имена твоих предков тоже есть. Немного, потому что боялись в России такие родственные связи афишировать. Можно было за это серьезно поплатиться. Потому на многих фото с обратной стороны подписи просто вымараны. Но сегодня восстановить родословную не проблема. Гугл все подскажет. По крайней мере с маршрутом поездки ты легко разберешься.

Давай я налью тебе еще шампанского,  и поешь клубники. Привыкай к своей новой жизни. У твоих родственников высокие титулы были. Ты бы тоже  была графиней, если бы история не распорядилась иначе.

Полистай альбом. Потом посуду составь в мойку. Завтра утром приберем. Постель я тебе в угловой комнате постелила. Хозяйничай тут. Я пойду укладываться. Трудно мне уже долго бодрствовать. Главное, ничего не бойся, если что –то покажется тебе странным. Про особенности моей квартиры я тебе говорила. Просто напоминаю. Плохого с тобой ничего не случится. Просто ничему не удивляйся и воспринимай все как должное. Про кольцо, которое ты с тобой взяла, мы еще тоже поговорим. Оно тебе редко будет пригождаться, но в любом случае ты должна про него знать. Давай, отдыхай. Точнее смотри альбом и думай. Все сложится само. К утру ты все поймешь и примешь решение. А там и наш Король Бубен придет. Будем пить чай и подводить итоги нашей встречи.

Доминика Генриховна поправила шаль на груди, поднялась. Ланка успела заметить, какие у нее уставшие руки. Кем она была в молодости? Почему пальцы такие опухшие? Может, музыкантом? Ведь не случайно здесь стоит старый, но такой солидный рояль? Надо будет расспросить хозяйку.

Удивительно, но она и бабушкину профессию не знает. При ней она никогда не работала, только занималась ей и хозяйством, хотя ведь она была прекрасно образована. Она же помнит ее рассказы о музыке, композиторах, о литературе. Да и сама она такие интересные сказки ей рассказывала. Каждая была удивительной и очень загадочной. Например, про зеркала и про то, как в них попасть. Про белых и черных ангелов. Про душу цветов и как ее услышать. В детстве казалось, что у всех бабушки такие и это нормально ездить в театр в Москву, потому что это надо увидеть или услышать. С бабушкой она была даже на концерте Дениса Мацуева, исполнителя  – виртуоза. Рассказывала она и про Лору Ауербах, композитора из российской провинции, но живущей сейчас в США. И она специально ходила слушать ее произведения в Карнеги – холл, потому что помнила, с каким восторгом про нее говорила бабушка, подчеркивая, что она будущий классик. Нужно лишь время, чтобы это понять. Эх, бабуля, бабуля, почему ты раньше мне ничего не рассказала. Но была ли я к этому готова? Видимо, нет, если она оставила самый важный вопрос своей жизни на последний момент.

Ланка долго смотрела на бабушкину фотографию. Такую юную, красивую. Она даже погладила ее поверхность, неожиданно ощутив исходящее от нее тепло. И ей показалось, что бабушка смотрит на нее нежно и с любовью.

Девушка поднялась. Захлопнула альбом. Стала собирать посуду со стола. Аккуратно сложила все в мойку. Потом решила, что ждать до завтра не будет,  и решительно включила воду. Шум воды успокоил ее, простая механическая работа заставила ни о чем не думать. Она просто стояла и мыла посуду. В окно заглядывал серый вечер.

 

Живая квартира

 

Белые ночи в Петербурге – это нечто особенное.

Точнее это ночь лишь по суточному календарю. Потому что серая размытая хмарь, а так было в приезд Ланки, обволакивает весь город на протяжении длительного времени. Вот как раз эта хмарь сейчас и вползала в окна старой питерской квартиры.

Ланке было так интересно смотреть на происходящее. У нее было полное ощущение, что это серое существо или суть в полном смысле сейчас вползает к ней в окно. Потому что она почувствовала чье-то присутствие. Между тем, вся квартира наполнилась серой дымкой, которая размыла очертания, превратив городскую квартиру в нереальное пространство. Вот это и есть, наверное, эффект сфумато почему-то подумала она. О нем писал великий да Винчи. Что тайна там, где контуры размыты. Придется с ним согласиться. Потому что мир изменился и стал совсем другим. Ей почему-то захотелось увидеть старый рояль, который стоял на страже квартиры.

Он так поразил ее при входе в этот необычный и непривычный для нее дом. Но Ланка стояла и размышляла. У нее было полное ощущение, что она находится в незнакомом месте и понятия не имеет, в какую сторону ей нужно идти. Старый рояль. Старый рояль. Но где он?

И тут она услышала музыку. Да, да, это был вальс цветов Чайковского из любимого ей “Щелкунчика”! Бабушка столько раз возила ее на этот спектакль, что она никогда в жизни не перепутает эту мелодию с чем-то еще. Она пошла на звук. В полном смысле как слепая. Потому что квартира была погружена в серое марево, которое не имело даже очертаний предметов. В нем были лишь она и звуки рояля, которые звали ее к себе. И она пошла на знакомый призыв. Сейчас она была девочкой Машей, которая должна увидеть своего принца, своего Щелкунчика, но вначале ей нужно победить Мышиного короля. Подумав об этом, она тут же споткнулась об порог кухни, который она раньше даже не замечала. И ее взгляд уперся в невысокую тумбочку, на которой стоял канделябр из оникса. Странно, но одна из трех свечей была зажжена. Ланка даже протерла от изумления глаза. Была ли здесь тумбочка? А канделябр? И почему свеча горит?

Неожиданно она увидела отражение свечи на стене. И?! Чью-то знакомую тень, но окутанную в плащ. Господи! Она что спит? Или это музыка рояля навеяла ей странные грезы-воспоминания? Это же Петька. И он же Щелкунчик. Она сегодня что в сказке? Или, как сказала Доминика Генриховна, надо быть готовой ко всему? Ой, а если сейчас Щелкунчик спустится к ней? Что она будет делать? Она же взрослая. И давно не верит в сказки. Надо идти к роялю. Ведь “Вальс цветов” продолжается.

Как это непросто – найти в туманной квартире, или в туманном царстве играющий рояль. Ланка еще не один раз споткнулась и про себя чертыхнулась, прежде чем найти то, что она искала. Рояль. Величественный рояль. Тот самый, который она встретила, когда только перешагнула порог квартиры. Он так ее удивил. Но сейчас он удивил ее еще больше. Рояль стоял посреди бесконечной поляны, которая упиралась в широкую реку. А за ней, за этой широкой рекой, начинались горы, которые светились ярким светом, переходящим из серебристого оттенка  в золотой.

-Ох, – это все, что могла сказать Ланка.

А музыка продолжалась, завлекая, привлекая, увлекая.

Ланке уже хотелось кружиться, вальсировать, улетать в танце любимых мелодий.

Самое главное, что рояль играл сам. Никого не было. Клавиши сами нажимали себя. И еще был какой-то невидимый оркестр. Откуда он взялся.

-Я схожу с ума, – подумала Ланка..

Или ночь только начинается…

Волшебный рояль

«Вальс цветов» закончился. Сейчас рояль стоял посреди космоса. Да, не было земли, не было неба, был только бесконечный космос и  звезды. Они пульсировали, мигали, становились то ближе, то дальше. Из звезд складывалась странная мозаика. Но общая картина, не успев стать целым, рассыпалась, и звездный танец продолжался.

Вдруг снова зазвучала музыка. Сейчас за роялем сидел кто-то. Маленький, белокурый. И вновь музыка была знакомой до боли, до мурашек. А тот, что за роялем, продолжал играть и играть. Он сидел к ней спиной, но даже так, не видя лица, она его узнавала. Потому что видела его  в бабушкиных книжках, которые она постоянно ей приносила вместе с нотами. Конечно, это был Моцарт и он играл «Маленькую ночную серенаду». Бабушка рассказывала, что он написал ее для развлечения. Он первым придумал устраивать в ночных парках концерты, где можно было флиртовать, посылать записочки, интриговать. И эту мелодию он написал, когда его тоже разыграли, пригласив прийти на тайное свидание. Но что такое?

Звезды закончили хоровод. Космос стал почти черным. Показалось, что подуло холодным ветром. Наступила полная тишина. И..

Пронзительные звуки и хор. Душа Ланки выпорхнула из груди. Заметалась, заплакала. Он играет «Реквием», – подумала девушка. Зачем? Мне рано еще уходить. Но ее уже не было. Она плыла по бесконечному космосу, сопровождаемая хоралом. А там внизу играл Моцарт, музыка которого вознесла ее ввысь.

Закончилась музыка, и Ланка явственно услышала. Стихи. Тоже знакомые.

Где-то плачет
Ночная зловещая птица.
Деревянные всадники
Сеют копытливый стук.
Вот опять этот черный
На кресло мое садится,
Приподняв свой цилиндр
И откинув небрежно сюртук.

Да, это Сергей  Есенин и его «Черный человек». Она перечитывала это произведение много раз. И всегда пугалась в конце.

..Месяц умер,
Синеет в окошко рассвет.
Ах ты, ночь!
Что ты, ночь, наковеркала?
Я в цилиндре стою.
Никого со мной нет.
Я один…
И разбитое зеркало…

Только она это подумала, как космос рассыпался на тысячи осколков. Она уже не летела, а стояла на обрыве у реки, а космическое зеркало проливалось на нее тысячами  колючих звезд. Она даже почувствовала боль.

Почему она увидела и услышала Моцарта, почему  вспомнился «Черный человек» Есенина?

Перед ней возникла картина. Женщина в трауре? Или мужчина? А река, куда она бежит? Кажется, что в двух направлениях. Крест вместо солнца. И еще много странного и непонятного. Бабушка рассказывала ей много мистических историй. В детстве ей казалось, что это просто страшилки, что так бабушка подталкивает ее к изучению произведений того же Моцарта или Есенина. А вот это полотно она точно видит в первый раз. Зачем оно появилось сейчас?

Неожиданно она услышала шум прибоя. Потом увидела очертания корабля. Очень знакомого.  Да это же работа Айвазовского. Самого успешного и покупаемого художника тех лет. Неужели и предыдущая работа тоже его кисти?

Шумел прибой. Вдруг Ланка услышала голос бабушки. Точно это был ее голос.

-Эту ночь, внученька, ты запомнишь на всю жизнь. Время принятия решения пришло.  Я хочу лишь показать тебе сегодня, что мир бесконечен и многомерен. Что даже у простых людей есть тайники души, не говоря про гениев. Ты узнала Айвазовского. Того, которого знают все. Но не смогла разглядеть его в картине, посвященной смерти царя. Потому что там рисовал уже не он, а его дух. Он и водил его кистью. Не случайно художник никому её не показывал, и его работа пролежала в его архивах более ста лет. Про «Реквием» и Моцарта тебе все понятно. Я рассказывала тебе о нем в детстве. Да и музыку ты прекрасно чувствуешь. А у Есенина, помнишь, я выбирала для тебя те вещи, которые шли дальше его березок и ракит, где им тоже диктовал его дух, мечущийся и неуспокоенный. Я даю тебе сегодня подсказки, чтобы ты поняла дуальность мира, его двойственность. Точнее даже его многослойность, из которой ты сможешь извлекать нужные для тебя ответы. В этом тебе помогут мои карты и кольцо с зеленым камнем. И ничего не бойся. Знай, что я рядом. Всегда.

Ланка поняла, что она плачет. Потому что она не только услышала голос бабушки, но она почувствовала ее присутствие, прикосновение, нежное поглаживание и на прощание поцелуй в макушку. Как в детстве, перед сном. Она где-то читала, что есть такое состояние «джана», когда человек погружается в счастье и блаженство.  Вот сейчас она испытала что-то похожее..

Продолжение следует.

Начало можно найти в моем канале на дзен:

Возвращение к себе

До новых встреч!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Карты Таро. Продолжение. Странная квартира

-Проходи, проходи.

Учительница, она же хозяйка дома, она же, по соображениям Ланки, Доминика Генриховна, увлекала ее в глубину квартиры.

Но Ланка никак не могла собраться, как нынче говорят, в кучу. Вокруг было так много всего, что хотелось рассматривать, трогать, просто стоять рядом. Лучше всякого музея.

-Ну, барышня, вы не за этим приехали, чтобы рот разинув, стоять. Успеете налюбоваться, если захотите. Пока у нас другая задача. Проходите, милостиво прошу.

-Ох, у Ланки уже от этих комильфо и милостиво голова закружилась .Как будто в другом веке оказалась. Только платья с кринолином не хватает и канделябров со свечами. Хотя, что это она? Канделябры как раз были. Тяжелые, кованые, с витым рисунком. Они стояли на старом рояле, мимо которого они прошли. Рояль, как и вся квартира, был массивным, крепко стоящим на ногах, прячущим за своим величием преклонный возраст, который уже с трудом скрывался. Ланке даже захотелось поклониться ему, потому что он выглядел очень важным господином, понимающим свою роль и место.

Ланка прошла на кухню. Точнее в гостиную, как сказала хозяйка. И опять же ей захотелось разуться. Под ногами был настоящий паркет, то есть отполированные деревянные дощечки одна к одной, на которых, как ей подумалось, и училась танцевать когда-то Наташа Ростова.

-Нравится паркет?

-Да, он настоящий. Даже в блокаду не смогли пустить его в растопку. Хотя каждый день этого очень хотелось.

-Тут много что уцелело случайно. Видимо, такова судьба. Я уже больше об этом не думаю. Хотя по-прежнему удивляюсь.

Я вечером пораньше пойду спать, устаю я быстро, а ты просто прогуляйся по моей квартире, много сама поймешь. Ты тут не случайно. А теперь давай к делу. Нам надо многое обсудить. Там наш друг уже чай приготовил. Попьем и поговорим. Он уйдет, а мы все обсудим. Пока же тебе вот – альбом. Фото, что случайно сохранились. Но и они многое помнят.

Доминика Генриховна положила на колени Ланки бардовый бархатный альбом, который неожиданным образом открылся на самой его середине.

ОХ! Да это же ее бабушка! Какая же она красивая! А рядом с ней кто? Король Бубен? То есть Казимир Львович? Тоже очень не дурен. А там вдалеке кто? Так это же хозяйка дома? Тот же белый воротничок. Длинная юбка, взбитые высоко волосы и каблуки! Доминика Генриховна на высоких каблуках! Какая красивая! Теперь она понимает, почему та стесняется своих тапочек. Да и вся троица просто красавцы. Один другого лучше! Когда это было? Увы, фото не подписано.

Ланка перевернула страницу. О! Опять бабушка! Просто дама! В шляпке с вуалью, в перчатках, и… Ланка вздрогнула. На пальце у бабушки она увидела знакомое кольцо. То самое, что она сейчас принесла в сумочке к хозяйке этой необычной квартиры. Черно-белая фотография. Жаль, что невозможно разглядеть оттенок камня, потому что она уже знает, что от его цвета зависит, что кольцо хочет сказать. Но это точно то самое кольцо. В таком наряде она никогда не видела бабушку. Почему? Она что у подружки переодевалась или просто не время ей было знать правду.

Перевернула еще страницу. Какой-то незнакомый мужчина рядом с бабулей. Она где-то его видела, но где? Может, у бабушки в альбоме?

-Вы не догадываетесь кто это? Рядом с девушкой стоял Казимир Львович. Это ваш дедушка. Увы, он вас не увидел. Судьба ему досталась суровая. Пострадал из-за своего дворянского происхождения.

Однако, юная фройляйн, пойдемте пить чай. Это уже Доминика Генриховна звала ее. А то наш друг уйдет и исчезнет магия чаепития. Что касается ЧАЯ, то он у нас главный маг. Наш Король Бубен, признайтесь, вы тоже так его обозвали? Ладно, не краснейте. Он об этом знает. Сходство же никуда не денешь. Однако, никакие карты и гадания не могут с ним соревноваться в искусстве заваривания чая.

Довольный Казимир Львович приветственно приглашал всех на кухню. Стол уже был накрыт. Бабушкин зефир, ее варенье, питерские деликатесы и, конечно, большой пузатый чайник посреди стола, накрытый вафельным полотенцем, пахнущий так, что его мог бы найти слепой, если бы шел просто на запах.

-Милые дамы. Сегодня у нас чай воспоминаний. Я заварил в этот волшебный чайник мелиссу, листья брусники, немного шалфея и чабреца, капельку моего волшебства, чтобы вы забыли все, что не имеет отношения к этой встрече, потому что вам нужно «вспомнить ВСЕ», как бы это пошло не звучало и не отсылало вас к одноименному фильму. Пьем чай и я удаляюсь. Вам есть, о чем поговорить. Утром я вернусь и мы обсудим дальнейший план действий.

Ланка, подхватив толстый бархатный альбом, прошлепала в дальний угол кухни. Пошлепала, потому что тапочки, которые были ей даны на входе, были минимум 43 размера, потому они и шлепали. Но это было правильно. Паркет в квартире требовал нежного к нему обращения.

Вообще квартира – это была отдельная песня, где ей хотелось узнать каждое слово и уловить каждую отдельную мелодию, потому что любой уголок квартиры мог рассказать очень много. Тем, кому интересно. Ей почему-то было очень интересно, ей казалось, что с ней происходит что-то очень важное. Какое-то смутное чувство или, может быть, воспоминание, просыпалось в ней, и требовало высказаться. То есть проявить себя. С ней такое уже случалось. Когда она видела, как выносят на помойку старые вещи ее соседи после смерти родителей. Она тогда училась в последнем классе и наблюдада, как летают старые фото над горой мусора, как свалены в кучу вещи, альбомы, книги, коробки с женскими принадлежностями: вышивкой, спицами, цветными лоскутками и тряпочками. Взрослым детям это было не нужно. Они готовили квартиру на продажу. А прошлое родителей.. Ему место, по их размышлениям, было лишь на помойке.

Если честно, то вечером, когда никто не видел, она очень многое взяла оттуда. Например, специальную коробку для ниток и иголок. Она была очень удобная. С разными отсеками, с углублениями под наперстки и вязальные иглы. Таких давно не выпускают. И да. Еще много всяких дамских принадлежностей: пяльцы, не готовые до конца работы, пуговицы, различные крючки, спицы, и те самые кусочки шифона, креп-жоржета, крепдешина, которые были просто волшебными и сказочными. Из них можно было смастерить что-то необыкновенное. Да, это богатство до сих пор лежит в бабушкиных закромах и ждет своего часа, но тогда это было счастье – принести россыпь этих женских разноцветных мелочей домой.

Ланка задумалась.

Она пришла в себя, когда почувствовала, что на нее внимательно смотрят.

Хозяйка и Казимир Львович.

-Понятно. Человек на своем месте. Мы ему не нужны. Но. Всему свое время.

Не будем торопиться.

Казимир Львович начал разливать по чашкам свой пахучий чай.

-Что? Узнала бабушку? Красавица?

-Да, мы были красавицами. Казимир Львович не даст соврать.. Но мало кто уже об этом помнит. Лишь старые фотографии, которые тоже могут скоро стать никому не нужны. Да, парочку возьмут в музей, но уже без подписи, имени, а тем более судьбы.

Доминика Генриховна положила себе варенье в хрустальную креманку и, прихлебывая чай, жмурилась от удовольствия.

-Ничего нет вкусней подружкиного варенья и чая от нашего вечного и верного поклонника. В старости это особо ценишь. Хотя нет ничего вечного. Кроме знаний. И те могут исчезнуть, если ими не воспользоваться. За столом просидели долго. Точно больше часа. Потому что было вкусно и душевно. Казимиру Львовичу даже пришлось заварить еще один чайник его волшебного напитка. Лень и приятная истома разлилась по телу.

-Ты, барышня, еще полистай альбом. Я немного отдохну, устаю я быстро, и позову тебя. У меня для этого специальный колокольчик есть. Хочешь здесь посиди, можешь по квартире пройтись, но я советую тебе это сделать вечером. Сейчас белые ночи, и ты все хорошо рассмотришь при нужном освещении. Ведь в каждой квартире свои секреты есть, и они показываются только в нужное время и в нужный час. Встретимся через час. Мне надо сил набраться. Серьезный у нас с тобой разговор.

Доминика Генриховна тихо удалилась в дальнюю комнату.

Казимир Львович посмотрел вопросительно.

-Мне остаться? Или надо побыть рядом?

-Идите. Мне нужно привыкнуть к квартире, к новой бабушке из альбома. Просто подумать.

-Понимаю. Тогда увидимся завтра. Я приду к 12.00 часам. Любимое время для чаепития. До свидания, мадмуазель.

-Вот я уже и мадмуазель. Барышней была, фройляйн была, теперь мадмуазель. Так все необычно.

Она услышала звук закрывающейся двери. Наступила тишина.

Продолжение следует.

Предыдущая история тут:

Дурочка Надька

Сентябрь 13th, 2017 Размещено в категории Осколки
Метки: , ,

Якшимбаиха, – так звала соседку мама.

Вечно всклокоченная, оручая, бесконечно матерящаяся, она появлялась по вечерам. Она была как фурия, как молния, она ругала всех налево и направо, она была просто неуправляемой. А если выпивала лишнего, то это было вообще стихийное бедствие.

Сейчас, когда я давно перешагнула ее возраст, тот самый, который я хорошо запомнила, я пытаюсь проанализировать, что эта была за женщина. Что за характер и судьба.

Улица Клюквенная. Окраина провинциального городка. Улица на болоте. Здесь построили бараки на два входа. Две комнаты, разделенные общим тамбуром. И двери одна против другой. Я не помню, кто жил с Якшимбаихой. В моих воспоминаниях она занимает весь барак. У нее две девочки. Сильно старше меня. Первая Надя очень странная.  У нее большая голова и маленькое тело. Замедленная речь-мычание  и общая заторможенность. Но она очень добрая. Её можно просить обо всем. Она отдаст последнее. В школе ее жалеют и не поверите, никто над ней не смеется. А в старших классах у нее появляются даже ухажеры.

Вторая Любка. Вся в маму. Оторва. Громкая, шумная, неуправляемая.

В школе учится так себе, зато от парней отбоя нет.

Якшимбаиха в общем была тетка хорошая. Но выпивала и сильно любила мужчин.

Как говорили соседи, слаба была на передок.

Новые женихи  у нее появлялись минимум раз в месяц. На некоторое время она затихала, доставала свои крепдешиновые платья и по вечерам под ручку выходила с кавалером “в кино”. Её приподнятые надо лбом волосы, ярко накрашенные губы, туфли – лодочки – все говорило о ее женском счастье.

Она легко и молодо перепрыгивала через грязь, придерживая  свою выходную сумочку на животе, чтобы не дай Бог не уронить, она становилась просто ангелом. Девчонки в это время драили барак, стирали шторки и вздыхали спокойно: “Мама успокоилась”

Но проходило пара – тройка недель и в бараке напротив начинался ор на всю улицу. Это Якшимбаиха выгоняла очередного “мужа”.

Странная Надька все равно защищала мать и никогда ее не ругала.

Она хорошая. Только несчастливая. Читать далее »