Мадам Интернет

Сказки про тебя, про любовь и про жизнь
Home » Posts tagged 'наталья берязева'

ДЕВОЧКА В РОЗОВОМ ПЛАТЬЕ

Как она завидовала девчонкам, которые на перемене доставали румяное, вкусно пахнущее яблоко и начинали его грызть.

Она, конечно, просила: «Дай откусить!», — и иногда ей давали чуточку этого румяного чуда. Но всего лишь чуточку. А ей хотелось целиком, чтобы впиться зубами в эту душистую мякоть и чтобы был полный рот. И глотать-глотать эту вкусноту.

Но увы. Её родители не работали в торговле, а в магазине таких яблок даже перед Новым годом не выбрасывали. Так что приходилось лишь сглатывать слюну и злиться.

Да, злиться. Потому что это не она ест это яблоко, что она хуже своей соседки, которая всегда имеет вкусные сокровища в своем портфеле.

Иногда она злилась и на родителей. Почему они не богатые? Почему не могут доставать дефицит? Почему она должна быть хуже других. Хотя одноклассница с яблоками была всего одна, ну и что. Она хуже ее получается. А она так не считает. Вот еще немного подрастет, закончит школу, а потом будет так, как она хочет. И все у нее будет. И яблоки, и виноград, и красивые платья. Терпеть-то осталось всего год. Лишь бы закончить школу. На выпускной бабушка ей сшила розовое платье. Красивое. Точно по фигурке.

— Как статуэточка, — приговаривала бабушка, примеряя платье.

— Ох, красавица ты у нас. Парни все будут твои.

Нет, ей не нужно было всех. Зачем ей разные нищеброды. Она размениваться на одноклассников не будет. Она найдет того, кто даст ей все, что она хочет. Конечно, много-много яблок, фруктов, шампанского. Ну, чтобы как в кино красиво все было.

С выпускного вечера она пошла домой одна. Одноклассники напились, разбрелись по парочкам. Она не захотела. Ведь у нее были другие планы. Недалеко от дома рядом с ней притормозила модная машина. Большая, красивая. Из окна высунулось лицо мужчины хорошо за 40. Он был празднично одет: светлый костюм, стильный галстук. Прямо мужчина с обложки.

— Девушка, вас подвезти? Нельзя такой красивой ходить одной.

— Мне рядом, я уже пришла.

— Ничего, садитесь. Хоть капельку, но подвезу.

Мужчина вышел из машины и галантно открыл перед ней дверь. Разговорились. Она рассказала, что идет с выпускного, что ей там стало скучно.

— Как дети ведут себя. Напились. Ничего интересного. Своих одноклассников в качестве кавалеров она вообще не рассматривает.

— Тебя же дома не ждут? Поехали тогда ко мне? Что ты хочешь?

Потом было все, как она хотела. Много яблок, шампанское, конфеты. Милые подарочки. Он был женат. Приезжал за ней раз в неделю, чтобы увезти на квартиру, которую он снимал специально для нее. Нет, она в него нисколько не влюбилась. Ему уже было почти 50. «Старый совсем», — думала она, но ей очень льстило, что он ухаживал за ней и баловал ее. Наконец-то она имела все, что хотела. Ну а все остальное, чем она ему платила, да ладно, маленько потерпеть и все. Делов-то. Зато у нее наконец-то богатая и сытая жизнь. Ведь он и денег ей на мелкие расходы дает. Так что теперь в институте она не стреляла сигаретки на перемене и не заглядывала в рот жующей подруге. Она спокойно шла в столовую и выбирала то, что хотела. Единственное, что ей не нравилось в этих отношениях, что она не могла никому ничего рассказать. Потому что ее любовник был в городе известным бизнесменом, а ему лишний раз светиться было нельзя. А так иногда хотелось похвалиться, рассказать, какой он крутой и как он ее любит.

На даче ночью ей стало плохо. Неожиданно открылось кровотечение, которое невозможно было остановить. Родители напугались, срочно начали звонить знакомым докторам, чтобы проконсультироваться и узнать, что им делать. Её привезли без сознания в ближайшую районную больницу, где у матери был знакомый врач. И тут же увезли в операционную. Она очнулась под утро. Рядом сидела зареванная мать.

— Извини, ты звала отца. Но я не знаю, как ему сказать. Он не поймет. Он не выдержит.

— А что со мной?

— Внематочная беременность. Ты могла умереть, если бы мы хоть капельку промедлили.

Хорошо, что наш знакомый ради тебя вышел не в свою смену.

Когда мать ушла, она долго лежала и думала, что, оказывается, он ее обманывал. Говорил, что с ней ничего не случится. Что он с ней понарошку. Что не позволит, чтобы с ней что-то произойдет. Он терпеть не мог презервативы. Она вспоминала его мокрый рот, его липкие руки, когда он сжимал ее в своих объятьях, его стоны, когда он со всей силы наваливался на неё.

— Нет, он просто так от меня не отделается.

— Я ему все скажу. Я потребую.

Что, она еще не знала. Но понимала, что теперь она может просить у него больше. Хватит подачек, пусть заплатит за то, что он с ней сделал. Вернувшись домой, она бросилась ему звонить. Она кричала в трубку, что он гад, что так не поступают. Что он должен оплатить ее боль и позор. А то она расскажет все родителям, она его опозорит. В четверг, как обычно, она ждала его звонка. Чтобы ехать к нему. Он не позвонил. Ни в этот четверг, ни в следующий. Она поехала к нему на работу. Секретарша сказала, что Сергей Георгиевич уехал в командировку и нескоро вернется.

— Ему что-то передать? — ехидно спросила она. Или ей это только показалось?

— Как вас представить?

Она со злостью хлопнула дверью.

Все, красивая жизнь закончилась. Дома она взяла большие ножницы и изрезала любимое розовое платье на кусочки. За то, что оно было розовое. За то, что именно в нем он ее встретил. За то, что розовые очки спали. И она больше не принцесса. Сказка закончилась. А потом она долго плакала, лежа на кровати в увядших лепестках платья.

Эта история из моей книжки “Дурочка Надька”

Её можно найти во всех электронных магазинах.

Я не ставлю в моих блогах рекламу, чтобы вам было удобно читать.

Буду рада новым читателям!

Ваша Наталья Берязева

Эти долгие-долгие сны…

Эти долгие-долгие сны

Болезнь нам дается для чего-то. Для остановки, паузы, переоценки жизни, просто тишины.

Мне снова снился папа. И дачи, которые живут в моих снах, и которые я никак не могу посетить и продать.

Папа занимался благоустройством. Как всегда что-то чинил, строгал, копал, наводил порядок.

Как всегда я забежала на минутку, чтобы лишь сказать, что в этом году опять не успею здесь ничего посадить, потому что надо проверить и другие дачи, которые скоро мы просто потеряем, потому что совсем там не появляемся.

Папа посмотрел на меня долгим взглядом и ничего не сказал.

Я, как всегда, засуетилась, заторопилась, поспешила уйти.

Если бы это был не сон, что бы я сделала?

Я бы просто села рядом и смотрела на него. На его неспешные движения, на то, как он управляется с лопатой, граблями. Как бережно обращается с землей.

Потом бы стала помогать ему. Рыхлить землю, делать грядки, убирать неизвестно откуда взявшиеся камни.

Мы бы просто работали вместе. Каждый отдельно и вместе. Потому что в такие моменты, когда ничего не нужно говорить, можно почувствовать, как мы близки и как дороги друг другу.

Суета, суета, суета. Она не отпускает меня даже во снах. Куда спешим? Куда торопимся? Чтобы быстрей стать чьим-то сном?

Болезнь дает нам паузу. И возможность для перезагрузки. Возможность вернуться к себе настоящему. Если еще не поздно.

Я выздоровела. У меня еще есть время.

Cнегопад. Снегопад

Снегопад, снегопад..

Не мети мне на косы, – женщина пела, убирая квартиру перед праздником. Мельком взглянула в зеркало и со вздохом отвернулась. Да, песня про нее. Такая же грустная и подводящая итоги жизни. Женщины, которая по-прежнему хочет любви.

Даже не любви, нежности, приятия, поддержки. Но ушла стройность, тело стало толстым панцирем, а все рыцари давно уже ускакали в поисках других более молодых невест.

Женщина подошла к окну и ахнула.

За стеклами кружились хлопья снежинок, которые кувыркались, водили хороводы, закручивались в непонятном танце, то приближаясь к ее окну, то удаляясь и тая в белом мареве.

Это был снегопад. Но такой легкий, воздушный, волшебный, сказочный, что женщина, залюбовавшись, улыбнулась. А потом рассмеялась.

Потому что реально увидела за облаком снежинок мальчишку, который махал ей пушистой рукавичкой. Это ее детство заглядывало к ней в окно, даря ей ту самую нежность, о которой она только что мечтала.

Спасибо, снегопад!

История упавшей звезды

Ах, ах, ах!

Такая красота, что мужчины прилипают к телевизорам, а все женщины хотят быть на нее похожими: так же стричься, так же одеваться, так же подводить глаза.

Она, эта женщина из телевизора, особенная.

Другая. Волшебная, недоступная, нереальная.

Мы стояли с ней в курилке. Она — подстриженная, точнее — обкоцанная мужем. В приступе ревности он взял ножницы и поотрезал Ленке ее локоны — чтобы никому не нравилась, чтобы была только его. Только его.

А Ленка ржет.

— Смотри, что я придумала! Я тут достригла, тут убрала. Эту прядь выкрасила в розовый, теперь все девки сдохнут от зависти и захотят повторить. Только у них не получится. Такой креатив только от ревности можно создать!

Стоит, смеется над собой.

Балдежная она, Ленка.

В телевизор сама попала. Без всяких папенек-маменек.

Пришла. Прочитала. Понравилась.

Фамилия у нее была дурацкая. Быстро поменяли.

Сейчас, если бы она не стояла рядом, не ржала бы как полоумная, я бы тоже думала, что она какая-то особенная. Но я-то знаю, что она девчонка как девчонка. Я на монтаже на телевидении работаю. Да, я знаю, что она нормальная девка. И что жить ей в сто раз сложнее, чем мне. Потому что красивая она. С голубыми бездонными глазами. Куда Барби до нее! Та холодная, недоступная, а Ленка живая, веселая, открытая, яркая.

Если про меня говорить. Я обыкновенная. Отработала, пошла вечером домой. Там муж, дети, круговорот дел, одним словом.

А Ленка сейчас выйдет — а там уже десяток поклонников, и все с букетами.

Такого количества я в жизни своей не видела. Это я про цветы.

Но тут подъедет он, тот самый, что ей волосы обкромсал, выдернет ее из толпы воздыхателей, толкнет в свой джип и повезет туда, где он командует. А она слушаться должна.

Пока слушается. Любит. Даже прическу ему простила. Потому что выход нашла. Креативненький, как она говорит. «Он же от любви бесится. Это нормально», — так вот рассуждала она.

А потом нас жизнь развела на много лет.

Я иногда видела ее в телевизоре. Не столь свежую и светящуюся как раньше, но по-прежнему красивую.

Слышала, что она опять одна.

А потом…

Эх, лучше бы этого не было.

Мы встретились случайно в одном ночном клубе. Я попала туда по работе, а она там была завсегдатаем. Причем таким, от которого морщились все: бармены, официанты, уборщицы.

Ленка тут практически жила. Знакомых по-прежнему было много. Все ей наливали, но торопились побыстрее от нее отвязаться, потому что общаться с ней было невозможно.

Я вначале обрадовалась, увидев ее.

— Ты с кем? — Это был первый вопрос Ленки.

Я ответила. Это был очень известный человек, много делающий для города. А я делала про него передачу.

— С этим козлом?! Да ты знаешь, что… — И Ленка поведала, где и когда она с ним была, сообщила, что мужик он говно, что не стоит ее мизинца. Что вообще ему страшно не повезло, что она тогда его не выбрала.

Я заикнулась о его помощнике, который тоже организовал свой бизнес.

Ленка меня перебила:

— А с этим… — тут она произнесла непечатное слово, — был у меня секс в машине. Уржаться можно! Не мужик, а тряпка. Как он мог чего-то добиться?

И пошли такие интимные подробности, от которых я, уже совсем не молодая женщина, начала краснеть.

Всё. Я уже не слушала.

Ленка так много всего и про всех знала, что мой опыт знакомства со «знаменитостями» был просто ничтожен.

Ленка распалялась все больше и больше.

— Закажи вискарика, я тебе еще много чего расскажу.

— Так мне это совсем не нужно. Я же не журналист, я не представитель желтой прессы, никого не хочу оскандалить.

— А жалко. — Ленка как-то сразу сникла. — Мне так хочется им всем отплатить.

— За что? За любовь к тебе?

— За то, что в жены не взяли. Поиграли и бросили. Мне сорок с лишним. Я никому не нужна. А у меня ни котенка, ни ребенка. А ведь все они бились за меня, хотели, жаждали, горы золотые обещали.

Ленка была пьяная. Она упала мне на плечо и начала задремывать.

Подошел официант.

— Вызвать такси? Мы так от нее устаем. Она ко всем привязывается. Требует, чтобы ее узнали, признали и отдали должное ее таланту. Спивается, а мы ничего не можем сделать… Такая девка была…

Официант вздохнул.

— А куда ее везти-то? — спросила я.

— В том-то и дело, что некуда. В последнее время она живет с матерью, а та ее в таком виде отказывается пускать.

Мы ехали по ночному городу. Ехали к матери Ленки, с которой у нее были очень сложные отношения. Мать была жесткой, упертой, не терпящей компромиссов.

У таксиста играла музыка 80-х, ностальгия подступила к горлу, Ленка, обмякшая, с размазанной по щекам тушью, лежала рядом. Она свернулась калачиком, была такая маленькая и беззащитная, что слезы сами потекли у меня из глаз.

Оказалось, что таксист уже знал эту дорогу, он возил Ленку не в первый раз.

Возле дома он сказал:

— Дозвонитесь сначала, я подожду, а то маманя может и не пустить. Тогда будем думать, что делать дальше.

Вышла мать Ленки. Нет, она меня не узнала, мы ведь виделись всего пару раз. Но, увидев, кого мы привезли, выдохнула:

— Опять нажралась. Как я устала! Помогите занести домой!

Таксист помнил нашу Ленку молодой и известной и не желал расставаться со своей былой мечтой. Он донес мою подружку до пятого этажа. Как мешок с картошкой — перекинув через плечо. Аккуратно положил ее на диван.

— Если что, звоните, вот моя карточка. Очень она мне, — он повернул голову к дивану, где спала расхристанная Ленка, — нравилась. Помогу, если что. Оказывается, что им еще хуже, чем нам, простым людям.

Мы сидели с Марией Спиридоновной на кухне. Ее строгость, которой я так боялась в молодости, с годами как-то растворилась, глаза смотрели не сурово и оценивающе, как раньше, а как-то понимающе и по-доброму. Она налила мне чаю, поставила конфеты, и разговор потек сам собой. Про Ленку, про жизнь, про то, что красота — это не помощник, а враг женщины. Что верно утверждение «не родись красивой, а родись счастливой». Про мужчин, которые, расставаясь с Ленкой, отняли у нее все: жилье, машины, их же подарки.

Она вздыхала и бесконечно помешивала давно остывший чай.

Что делать с Ленкой, она не знала. Видела, что та погибает. Но не могла взять в толк, как и чем помочь, потому что дочь все ее попытки как-то изменить ситуацию воспринимала в штыки. Мария Спиридоновна лишь надеялась, что вернется один из тех, кто добивался руки и сердца дочери, и все вновь станет как раньше.

А как такое может случиться?

С телевидения вот уже несколько лет как уволили. Не нужна стала. Пришли молоденькие, дерзкие, без комплексов.

Мария Спиридоновна помешивала свой чай и ждала моего совета, вдруг я скажу что-то такое, что завтра изменит ее жизнь. И жизнь ее дочери.

А я не знала, что говорить.

Потому что Ленка уже жила в другом мире. В том, где каждый был не прав, потому что выбрал не ее. Ее, самую лучшую, самую желанную, самую красивую.

И мы все были в этом виноваты.

Я вышла от уставшей и измотанной Марьи Спиридоновны уже за полночь.

Знакомая машина стояла у подъезда. Таксист явно ждал меня.

— Ну как вы? Как мать? Лена проснулась?

Я была очень удивлена таким вниманием со стороны чужого человека.

— Удивляетесь? А я до сих пор ее фотографию храню, которую она мне на бегу подписала. Не женщина, а мечта. Так хотелось бы ей помочь… А может, отвезти нам ее в такое место, где пить нельзя, где нужно много работать, чтобы выжить?

— Это как в сказке про Дроздоборода, чтобы она поняла свое счастье, поняла, что она кому-то нужна, что ее любят?

Таксист как-то сразу поник:

— Увы, я уже не могу быть сказочным принцем. Семья у меня, двое детей. Только если кому-то ее поручить…

Мы снова ехали по ночному городу. Говорить не хотелось. Каждый понимал, что словами тут не поможешь и ничего не изменишь.

А я почему-то вспоминала ту смеющуюся Ленку, которая так весело потешалась над собой и своими проблемами. Была весна. Ей было слегка за двадцать, и мир был таким пленительным, манящим, многообещающим.

А ведь сейчас за окном снова была весна. Только хмель сирени и яблонь уже не кружил голову. Молодость прошла.

Ах, Ленка, Ленка, моя несостоявшаяся подруга. Моя ускользнувшая мечта о счастливой и сказочной жизни. Моя упавшая звезда.

Я впервые поняла, что очень рада, что родилась обыкновенной. Рада, что меня не преследовали поклонники, что я не ждала принца на белом коне. Что я просто жила. И что я очень счастливая женщина.

Мои книги вы легко найдете в интернете. Вот эта история вошла в книгу “Осколки”

Про меня и про вас

Про девочку

Эта маленькая девочка никогда и никуда не исчезнет.

Даже если вам уже будет 90.

Потому что эта девочка – вы.

С ее обидами, воспоминаниями, болью, первой любовью, с невыплаканными слезами.

Только во сне мы позволяем ей вернуться и говорить с нами честно.

В любом другом случае мы отмахиваемся от нее как от назойливой мухи, как от химеры, которая приходит как всегда в неположенное время, как от глупых воспоминаний.

Мы отрекаемся от себя.

Прикидываемся взрослыми, умными, все понимающими.

И лишь во сне позволяем себе быть настоящими.

Мы плачем, просим прощения, мы хотим быть лучше.

Но утром нам кажется, что это был сон.

И это вообще не про нас.

И мы опять обманываем себя

И предаем ту девочку, которая в нас живет.

Как, как быть настоящей?

Как оставаться той девочкой?

Как жить по-честному, а не так как надо.

По – честному к душе.

Ах, моя девочка!

Мы опять будем плакать ночью.

А утром я надену деловой костюм и деловое лицо и постараюсь тебя забыть.

Точнее себя

До следующей ночи.

Когда мы снова будем летать  на качелях, а соседский мальчик будет нас раскачивать. Высоко-высоко.

Пока мы вновь не проснемся.

Там, где нет качелей, и мир кажется серым и унылым.

А пока, моя девочка, давай выше и выше.

Давай!

Давай!

Давай!