Мадам Интернет | Мадам Интернет - Part 2

Мадам Интернет

Сказки про тебя, про любовь и про жизнь

Половички

Июль 1st, 2020 Размещено в категории Осколки
Метки: , ,

Летом на даче совсем нет  времени писать. Потому успеваю записывать лишь короткие истории. Вот последняя.

“Половички”
Весь дом был в половичках. Связанных из старых вещей. Это когда рубаху или износившийся пододеяльник рвешь на тонкие полоски, а потом связываешь их крючком в половичок.
Это просто. Полосатый круглый половичок может связать каждый. А вот с узорами и экзотическими цветами – это секрет мастерицы. И никогда не получится два одинаковых.
Хозяйка дома была сердитой. Что за жизнь? Работа и работа. А дома ещё хозяйство: корова, куры, поросята, огород летом. И никакого удовольствия от жизни. Надо и надо. Устала. Зато в свободную минуту она со злостью и каким-то наслаждением рвала старые тряпки на полоски, чтобы получить заветные клубочки для вязания половичков.
Она не брезговала красными флагами, которые списали на работе, или пионерскими галстуками, которые стали ненужными. Она даже радовалась. Какие яркие цветы распустятся на её половичках!
Наконец все готово. Можно начинать работу. В эти дни хозяйка дома преображалась. Она даже начинала улыбаться и хвалить детей. Она торопилась закончить все свои дела, чтобы заняться тем, что она по-настоящему любит. То есть создавать свои цветочные половички, которые может вязать только она. Делать то, что она по-настоящему любит. То, что является её счастьем.
Она потерпит эту жизнь. Потерпит. Лишь бы расцветали её розы на домашних половичках. Лишь бы гости, войдя в ее дом, просто замирали, видя эту красоту, непроизвольно выдыхая “ах”. Ради этого ” ах” она и живёт. А иначе зачем?

Увы, в интернете не нашла ничего подобного, что видела наяву.

Свадебное платье

Май 31st, 2020 Размещено в категории Осколки
Метки: , , ,

Битком забит шифоньер! Откуда столько вещей? Ведь надо-то не больше десяти вещей  для жизни, а тут какой-то уцененный магазин. Именно уценённый, потому что сегодня эта красота никому не нужна. Ей, если честно, тоже. Но выбросить жалко. Ведь она из поколения, когда тяжело жили, когда каждое платье-кофту по очереди донашивали, когда новым сапогам как подарку деда Мороза радовались. Ох, если бы это богатство её бабушка видела. Вот бы удивилась!

Зачем она так часто заглядывает в свой шкаф? Особенно в начале весны? Смотрит на вещи, что-то трогает, даже нюхает. Хорошо, что ее никто не видит. Ведь это же странно – прижимать к груди старые платья и нюхать там, где подмышки, где лучше всего сохранился запах. Тот самый, когда она была счастливой.

Вот это платье с мелкими розочками из штапеля, как говорила бабушка. В начале берегла его, не носила. А потом мало стало. Родить троих детей и сделать несколько абортов – это для тела та еще нагрузка.

И оно защищается, обрастая жиром и отгораживая женщину как панцирем от лишних взглядов,  намеков, предложений.  Потому что не хочет тело новых мучений.

Ой, что это она о плохом вспомнила?  Плохое, оно потом будет. А в этом платье она была звездой. Как выходила на сцену, как запевала русскую песню, весь зал замирал. А она плечиками, плечиками и глазками-глазками. И пошла по кругу. И пошла.  Не женщина, огонь!

А после концерта мужчины с цветами. Нет, не с розами, что на ее платье,  с простыми. У кого ромашки, у кого васильки. Все, что было в провинциальных полисадниках.  Легкий неуловимый запах ее молодости. Вот так бы стояла и вспоминала целый день. Ту, себя.

Но, если честно, не ради этого платья она открыла в очередной раз шифоньер. Её взгляд просто притягивает самое крайнее платье, которое она аккуратно завернула в большой черный  мусорный мешок. Его  тень беспокоит ее, но она старательно отводит глаза.

Но сегодня можно. Сегодня день ее свадьбы. И это ее свадебное платье, которое она хранит, не обращая внимания на ухмылки детей и уже подрастающей внучки.

Аккуратно достает его  из шкафа. Поднимает край мешка. Отстегивает булавку, которую рука находит автоматически и..

Тяжёлый атласный подклад с гипюром  падает ей в руки.  Да, уже не кипенно – белый, как было раньше, а желтоватый и уставший, как опять сказала бы бабушка.

Гипюр. Ажурная вязь ниток. Волшебство, которое было недоступным во времена ее молодости. Доставала по блату, знакомству, через «завсклад и товаровед», как когда-то шутил Райкин. Эти три метра ткани дались ей унижением и последними деньгами, которые они заняли  с будущим мужем у родственника, который был богатый и с презрением относился к тем, кто таким богатством не обладает. Но он – то был директором рынка. И этим все сказано. Спасибо все равно. Выручил. И ткань купили и атлас на подкладку. Про атлас тоже отдельная история. Но платье получилось чудо. На ее точеную фигурку,  да, да  у нее  была  именно такая!  Платье    с отрезом  под грудь, увеличивающим  ее природную красоту,  и годе, то есть юбка, обтягивающая бедра и спадающая  воланами вниз. Красота по тем временам неописуемая.

Аккуратно достает платье из мешка. Отряхивает. Идет в прихожую. Вывешивает поверх пальто и куртки. Вздыхает. Смотрит. Красота.

Неужели она могла это надеть? Была ТАКОЙ?

Если бы не это платье и фотография, что стоит на серванте, она бы не поверила, что оно  принадлежит ей.

Она очень хорошо помнит день свадьбы.  Она  была на следующий день после защиты  диплома. Все нищие, но свободные и счастливые. Новая жизнь!

У нее так сразу и диплом,  и свадьба. Задохнуться можно от счастья!

Подходит. Гладит и расправляет невидимые складки платья. Вздыхает. Распределение.

Её сверстники знают, что это такое.

«Хотишь не хотишь», так папа говорил, а отправляйся туда, куда Родина посылает.

Понятно, что поехали и долг родине отдали.

Но не про это сегодня ей хочется думать. Она достала платье, чтобы вспомнить того, кого любила. Очень. И на все была готова, чтобы быть просто рядом. Потому распределение – это такая мелочь.

Ажурная вязь гипюра. Ведет пальцем по рисунку. Завиток упирается в лучи, уходящие вверх, к новому повороту нити.

Сколько было этих поворотов?  Жизненных испытаний, передряг, перемен, перестроек? Рисунков на ткани не хватит.

«Где родился, там и пригодился», – это учителя в школе говорили. Сегодня, когда она старше своих учителей, она может с ними не согласиться.  Вон ее одноклассники уехали кто в Германию, кто в Израиль, один даже до Аргентины добрался, они  точно так  не  думают.  Да и она, если честно, тоже жалеет, что однажды не уехала. Просто побоялась. Что там не пригодится. Страх, он ведь с детства в ее семье живет. Потому что отец был в концлагере.

А ведь могла бы.

Пожелтевший атлас. Был когда-то такой яркий, солнечный, блестящий.  Даже он   потускнел. Что уже говорить про ее жизнь, которая не такая долговечная как ткань. Она гладит скользкую поверхность. Кажется, что она куда-то смотрит.  Но это кажется. Она глядит в себя. И в свою жизнь. Сегодня ровно 20 лет, как она вдова. Пожелтело платье, тускнеют воспоминания. Лишь шифоньер и ворох вещей в нем все помнят.

Утыкается в подол гипюровой красоты и шепчет: «Леня, любила и люблю. Помню. И это платье всегда будет со мной. Всегда. К тебе я приду в нем. Обещаю».

Закрывается шифоньер. Пожилая женщина, шаркая растоптанными тапочками, идет на кухню. Старый рассохшийся шифоньер, поскрипев, затихает. Но еще долго в нем будут шептаться платья, которым напомнили, какими они были. Ведь о счастье помнит даже одежда.


Вы первые читатели этой истории. Пишу новую книгу.

Другие вы можете легко найти в интернете

“Осколки”

“Дурочка Надька” и еще много-много других.

Меня зовут Наталья Берязева.

Буду рада, если Вас трогает то, что я пишу.

Спасибо!

 

 

Час тишины. Карты Таро. Продолжение

Ланка осталась одна. В квартире было тихо. Однако, если прислушаться, то это было обманчивое ощущение. Можно было уловить поскрипывание паркета, вздохи старых часов в соседней комнате, легкие щелчки, исходящие от стен. Видимо их издавали пересохшие обои. То есть квартира была живой и готовой рассказать о себе и своих обитателях.

Но Ланка не торопилась. Она встала, убрала посуду со стола в мойку. Мыть не стала, чтобы не шуметь. Еще успеет. Подошла к окну. И замерла. Окна выходили прямо на Неву. Поразила не сама река, а то, как ее заковали в камень. Казалось, что это утекающее время, искусственно загнанное в русло. Ему тесно, жестко, но вековые стражи крепко держат его в своих каменных латах.

Когда-то и моя бабушка также смотрела в окно, – подумала Ланка. И также думала о времени, невозможности что-то изменить, о любви и дружбе. И, конечно, о том, зачем мы приходим в эту жизнь. Она сейчас очень много об этом думает. Последние встречи отодвинули от нее американскую жизнь, которая казалось ей еще совсем недавно мечтой. Теперь-то она понимает, что никакая это и не мечта, это лишь ловушки мозга, чтобы отвлекать человека от истинного предназначения. Вот только она никогда не думала, что ее миссия будет такой неожиданной и странной.

Ланка снова открыла альбом. Из него выпала фотография. Конечно, это был портрет бабушки. Какая же она была красавица. Светлые волосы, высокий лоб, непокорные завитки у ушей. А глаза. Какие глаза. Они смотрят так, как будто заглядывают в душу. Они хотят что-то сказать. Что?

Бабушка, я пока тебя не понимаю. Столько загадок, неожиданных встреч, таинственных знаков, снов, наконец.

Ланка прижала пожелтевшую фотографию к лицу. И ей показалось, что кто-то невидимый обнимает ее, ей  почудился даже неуловимый бабушкин запах. Для нее она очень вкусно пахла: пирожками, ее ситцевым фартуком, который она не снимала, так как любила готовить, и еще ее круглой костяной гребенкой, ей она прихватывала свои длинные волосы и успокаивала непокорные завитки. Ланке так нравилось в детстве утыкаться ей головой в передник, а она нежно гладила ее по голове. Или перед сном вытаскивать ее гребенку из волос, давая им отдых. Как же хорошо было с бабушкой. Теперь это так стало ясно.

-Бабуля, бабуля, – зачем ты отпустила меня в Америку, почему сразу не сказала, что ты знаешь про меня больше, чем я думала.

Ланка оторвала лицо от фотографии. Машинально перевернула ее,  и по ее спине пробежал холодок.

На обратной стороне была надпись.

Моей будущей внучке, которая прочтет эту надпись такого – то числа и поймет самое главное в жизни.  И стояла сегодняшняя дата! Как она могла это знать? Это же явно было написано, когда ее еще и в помине не было!

Ланка вновь перевернула фотографию. Теперь глаза бабушки смотрели на нее иначе. В них была легкая усмешка и даже какой-то хитроватый огонек.

Ну, ты, бабуля, даешь! Даже фотографии твои таят загадки. Намудрила ты со мной. Или так надо? Тебе виднее. Если ты даже знала, когда я в этой квартире окажусь.

Неужели и я когда-нибудь также смогу? Предсказывать будущее?

Захотелось снова посмотреть в окно. И достать колоду карт. Почему – то она резко почувствовала это желание. Отложила альбом. Бабушкино фото не стала прятать. Оставила на столе. Достала колоду. Она произвольно распалась на две части. Сверху лежала голубая карта с мечами. Точнее с семью мечами, почему-то посчитала Ланка. Цвет. Где она видела этот цвет? Непроизвольно перевела взгляд на окно. И увидела тот же цвет. Цвет реки, зажатой каменной набережной.

Её внимание почему-то привлекла пара на набережной. Мужчина и женщина.

Она что-то ему говорит. Видно, что нервничает. Он отвечает, резко жестикулируя руками. Ланка внимательно рассматривала пару.

-Он ей врет. Он предаст ее. Этот молодой человек лгун и обманщик. Он ей манипулирует. Как она этого не чувствует? Ведь на нем все это написано. Она это легко считывает. Кроме того, у него проблемы на работе. Там он тоже на плохом счету. Это человек-хамелеон. Он подстраивается под ситуацию. Он никого не любит. Девушку эту тоже. Почему она ему верит? Почему? Вот уже он притягивает ее к себе, чтобы поцеловать. Нет, нет! Надо предупредить ее, чтобы она бежала от него. Спасалась. Он ее погубит, если она останется с ним. Пара начала удаляться, а Ланка уже знала про этого парня все. Если бы ее спросили, она бы рассказала..

Ланка пришла в себя. Что это с ней было? Почему она вдруг увидела этого чужого человека за окном во всей его «красе», то есть лживости и подлости. Тут она только обратила внимание, что держит в руках карту с мечами. Ту самую, что сразу ей открылась, как она взяла в руки колоду. Карта, как ей показалось, мерцала каким-то холодным цветом. Очень похожим на цвет воды за окном.

Так это карта мне рассказала про молодого человека за окном, – догадалась девушка. Я просто держала ее в руках, а она мне показывала его настоящую суть. То есть карты сами все знают, я лишь проводник? И мне они доверяют? Или это еще один секрет, который я пока не знаю? А, может, подсказка?

Её мысли прервала Доминика Генриховна. Она стояла на пороге кухни, облокотясь на дверной косяк.

Что, уже и колоду достала?

Что так странно смотришь на меня? Что-то случилось, пока я дремала?

Вижу, вижу, что-то взволновало тебя. Присаживайся. Потолкуем, наконец.

Продолжение следует

Начало можно читать тут или у меня на дзен

Возвращение к себе

Приятного Вам чтения!

Карты Таро. Продолжение. Странная квартира

-Проходи, проходи.

Учительница, она же хозяйка дома, она же, по соображениям Ланки, Доминика Генриховна, увлекала ее в глубину квартиры.

Но Ланка никак не могла собраться, как нынче говорят, в кучу. Вокруг было так много всего, что хотелось рассматривать, трогать, просто стоять рядом. Лучше всякого музея.

-Ну, барышня, вы не за этим приехали, чтобы рот разинув, стоять. Успеете налюбоваться, если захотите. Пока у нас другая задача. Проходите, милостиво прошу.

-Ох, у Ланки уже от этих комильфо и милостиво голова закружилась .Как будто в другом веке оказалась. Только платья с кринолином не хватает и канделябров со свечами. Хотя, что это она? Канделябры как раз были. Тяжелые, кованые, с витым рисунком. Они стояли на старом рояле, мимо которого они прошли. Рояль, как и вся квартира, был массивным, крепко стоящим на ногах, прячущим за своим величием преклонный возраст, который уже с трудом скрывался. Ланке даже захотелось поклониться ему, потому что он выглядел очень важным господином, понимающим свою роль и место.

Ланка прошла на кухню. Точнее в гостиную, как сказала хозяйка. И опять же ей захотелось разуться. Под ногами был настоящий паркет, то есть отполированные деревянные дощечки одна к одной, на которых, как ей подумалось, и училась танцевать когда-то Наташа Ростова.

-Нравится паркет?

-Да, он настоящий. Даже в блокаду не смогли пустить его в растопку. Хотя каждый день этого очень хотелось.

-Тут много что уцелело случайно. Видимо, такова судьба. Я уже больше об этом не думаю. Хотя по-прежнему удивляюсь.

Я вечером пораньше пойду спать, устаю я быстро, а ты просто прогуляйся по моей квартире, много сама поймешь. Ты тут не случайно. А теперь давай к делу. Нам надо многое обсудить. Там наш друг уже чай приготовил. Попьем и поговорим. Он уйдет, а мы все обсудим. Пока же тебе вот – альбом. Фото, что случайно сохранились. Но и они многое помнят.

Доминика Генриховна положила на колени Ланки бардовый бархатный альбом, который неожиданным образом открылся на самой его середине.

ОХ! Да это же ее бабушка! Какая же она красивая! А рядом с ней кто? Король Бубен? То есть Казимир Львович? Тоже очень не дурен. А там вдалеке кто? Так это же хозяйка дома? Тот же белый воротничок. Длинная юбка, взбитые высоко волосы и каблуки! Доминика Генриховна на высоких каблуках! Какая красивая! Теперь она понимает, почему та стесняется своих тапочек. Да и вся троица просто красавцы. Один другого лучше! Когда это было? Увы, фото не подписано.

Ланка перевернула страницу. О! Опять бабушка! Просто дама! В шляпке с вуалью, в перчатках, и… Ланка вздрогнула. На пальце у бабушки она увидела знакомое кольцо. То самое, что она сейчас принесла в сумочке к хозяйке этой необычной квартиры. Черно-белая фотография. Жаль, что невозможно разглядеть оттенок камня, потому что она уже знает, что от его цвета зависит, что кольцо хочет сказать. Но это точно то самое кольцо. В таком наряде она никогда не видела бабушку. Почему? Она что у подружки переодевалась или просто не время ей было знать правду.

Перевернула еще страницу. Какой-то незнакомый мужчина рядом с бабулей. Она где-то его видела, но где? Может, у бабушки в альбоме?

-Вы не догадываетесь кто это? Рядом с девушкой стоял Казимир Львович. Это ваш дедушка. Увы, он вас не увидел. Судьба ему досталась суровая. Пострадал из-за своего дворянского происхождения.

Однако, юная фройляйн, пойдемте пить чай. Это уже Доминика Генриховна звала ее. А то наш друг уйдет и исчезнет магия чаепития. Что касается ЧАЯ, то он у нас главный маг. Наш Король Бубен, признайтесь, вы тоже так его обозвали? Ладно, не краснейте. Он об этом знает. Сходство же никуда не денешь. Однако, никакие карты и гадания не могут с ним соревноваться в искусстве заваривания чая.

Довольный Казимир Львович приветственно приглашал всех на кухню. Стол уже был накрыт. Бабушкин зефир, ее варенье, питерские деликатесы и, конечно, большой пузатый чайник посреди стола, накрытый вафельным полотенцем, пахнущий так, что его мог бы найти слепой, если бы шел просто на запах.

-Милые дамы. Сегодня у нас чай воспоминаний. Я заварил в этот волшебный чайник мелиссу, листья брусники, немного шалфея и чабреца, капельку моего волшебства, чтобы вы забыли все, что не имеет отношения к этой встрече, потому что вам нужно «вспомнить ВСЕ», как бы это пошло не звучало и не отсылало вас к одноименному фильму. Пьем чай и я удаляюсь. Вам есть, о чем поговорить. Утром я вернусь и мы обсудим дальнейший план действий.

Ланка, подхватив толстый бархатный альбом, прошлепала в дальний угол кухни. Пошлепала, потому что тапочки, которые были ей даны на входе, были минимум 43 размера, потому они и шлепали. Но это было правильно. Паркет в квартире требовал нежного к нему обращения.

Вообще квартира – это была отдельная песня, где ей хотелось узнать каждое слово и уловить каждую отдельную мелодию, потому что любой уголок квартиры мог рассказать очень много. Тем, кому интересно. Ей почему-то было очень интересно, ей казалось, что с ней происходит что-то очень важное. Какое-то смутное чувство или, может быть, воспоминание, просыпалось в ней, и требовало высказаться. То есть проявить себя. С ней такое уже случалось. Когда она видела, как выносят на помойку старые вещи ее соседи после смерти родителей. Она тогда училась в последнем классе и наблюдада, как летают старые фото над горой мусора, как свалены в кучу вещи, альбомы, книги, коробки с женскими принадлежностями: вышивкой, спицами, цветными лоскутками и тряпочками. Взрослым детям это было не нужно. Они готовили квартиру на продажу. А прошлое родителей.. Ему место, по их размышлениям, было лишь на помойке.

Если честно, то вечером, когда никто не видел, она очень многое взяла оттуда. Например, специальную коробку для ниток и иголок. Она была очень удобная. С разными отсеками, с углублениями под наперстки и вязальные иглы. Таких давно не выпускают. И да. Еще много всяких дамских принадлежностей: пяльцы, не готовые до конца работы, пуговицы, различные крючки, спицы, и те самые кусочки шифона, креп-жоржета, крепдешина, которые были просто волшебными и сказочными. Из них можно было смастерить что-то необыкновенное. Да, это богатство до сих пор лежит в бабушкиных закромах и ждет своего часа, но тогда это было счастье – принести россыпь этих женских разноцветных мелочей домой.

Ланка задумалась.

Она пришла в себя, когда почувствовала, что на нее внимательно смотрят.

Хозяйка и Казимир Львович.

-Понятно. Человек на своем месте. Мы ему не нужны. Но. Всему свое время.

Не будем торопиться.

Казимир Львович начал разливать по чашкам свой пахучий чай.

-Что? Узнала бабушку? Красавица?

-Да, мы были красавицами. Казимир Львович не даст соврать.. Но мало кто уже об этом помнит. Лишь старые фотографии, которые тоже могут скоро стать никому не нужны. Да, парочку возьмут в музей, но уже без подписи, имени, а тем более судьбы.

Доминика Генриховна положила себе варенье в хрустальную креманку и, прихлебывая чай, жмурилась от удовольствия.

-Ничего нет вкусней подружкиного варенья и чая от нашего вечного и верного поклонника. В старости это особо ценишь. Хотя нет ничего вечного. Кроме знаний. И те могут исчезнуть, если ими не воспользоваться. За столом просидели долго. Точно больше часа. Потому что было вкусно и душевно. Казимиру Львовичу даже пришлось заварить еще один чайник его волшебного напитка. Лень и приятная истома разлилась по телу.

-Ты, барышня, еще полистай альбом. Я немного отдохну, устаю я быстро, и позову тебя. У меня для этого специальный колокольчик есть. Хочешь здесь посиди, можешь по квартире пройтись, но я советую тебе это сделать вечером. Сейчас белые ночи, и ты все хорошо рассмотришь при нужном освещении. Ведь в каждой квартире свои секреты есть, и они показываются только в нужное время и в нужный час. Встретимся через час. Мне надо сил набраться. Серьезный у нас с тобой разговор.

Доминика Генриховна тихо удалилась в дальнюю комнату.

Казимир Львович посмотрел вопросительно.

-Мне остаться? Или надо побыть рядом?

-Идите. Мне нужно привыкнуть к квартире, к новой бабушке из альбома. Просто подумать.

-Понимаю. Тогда увидимся завтра. Я приду к 12.00 часам. Любимое время для чаепития. До свидания, мадмуазель.

-Вот я уже и мадмуазель. Барышней была, фройляйн была, теперь мадмуазель. Так все необычно.

Она услышала звук закрывающейся двери. Наступила тишина.

Продолжение следует.

Предыдущая история тут:

Карты Таро. Продолжение

Октябрь 19th, 2019 Размещено в категории Сказкотерапия
Метки: , , ,

Обычное утро необычного дня

Ланка проснулась в отличном настроении. Что такого было вчера, что ей хочется прямо летать?

Да, летать.

Точнее, не летать, а ехать. Срочно в Питер. Времени для принятия решения совсем  мало. Надо мне встретиться с бабушкой «колежанкой». То есть подругой. Что там  про нее Король Бубен говорил. Точнее Казимир Львович? Она одна из тех, кто знает бабушкину историю и может мне дать реальный совет.

Только как мне найти его самого? Казимира Львовича? Он даже мне телефона своего не оставил.

Не успела она об этом подумать, как в дверь позвонили.

Ланка глянула в глазок.

Вот он и сам. Легок на помине!

-Что я вовремя? – Заулыбался гость. Меня вспоминала?

Знаю, знаю. Вспоминала. И нашу общую с бабушкой подругу тоже. Что? Едем к Доминике Генриховне? Я уже и билеты взял. И ее предупредил.  Очень она тебя ждет. Верила, если честно, то ты объявишься. Боялась только, что не успеет. Старенькая совсем стала. Перед уходом бабушки они виделись. У них традиция была – минимум один раз в три месяца встречаться, потому что им обеим, точнее всем нам, я ведь там тоже бывал, очень важно было быть вместе. Мы же немножко не похожи на обычных людей, странноваты мы для них, а когда мы втроем, то не можем наговориться. Так одинаково мы видим мир со всеми его тайнами и непонятками. Но это я тороплю события. Сама все увидишь. Давай позавтракаем, я тебя волшебным чайком побалую и в путь.

Помнишь про карты? Не забудь. Это очень важно. Может быть еще что-то хочешь взять? И подумай, что сейчас самое важное для тебя. О чем спросить хочешь? Доминика Генрихована очень будет рада встрече, но слабовата она стала. Возраст все-таки.

-Я еще хочу кольцо с собой взять! Оно тоже бабушкино. Необычное оно. Тоже хочется понять, что оно для меня значит, как его использовать, кому можно, а кому нельзя его показывать. Мне кажется, что кольцо не предназначено для людских глаз, что в нем какая-то тайна. Есть у него своя какая-то задача.

-Конечно бери, – откликнулся Казимир Львович. Если оно тебе в руки сейчас дастся.

-А что может и не дастся? – удивилась девушка.

-Так попробуй!

Ланка вновь полезла на антресоли, туда, где стояла заветная коробочка. Она задвигала ее поглубже, а сейчас она стоит сразу на глазах.

Видимо, это уже первая подсказка,  – подумала она.

Открыла коробку, развернула кусочек ткани, в который было обернуто кольцо.

Вот оно! Стало еще красивей. Переливается зеленым, переходящим в глубокую бирюзу.

Надела на палец. Кольцо легко обхватило палец, как будто там было всегда.

Казимир Львович, смотрите, какая красота. Но как-то боюсь я с таким дорогим кольцом по городу идти. Джинсы, пальто из секонд хэнда и такое сокровище.

Как думаете?

Гость взглянул на руку.

Да, очень красиво. Брать нужно обязательно. Видишь, как оно на палец село и, как говорят в народе, «не жмет, не давит». Наверняка, Доминика Генриховна может тебе про эту красоту рассказать. Положи его в коробочку, как было. Пусть в сумке вместе с картами путешествует.

Пока говорили, из кухни запахло так вкусно, что Ланка непроизвольно сглотнула слюну. Она как приехала, так почти толком и не ела. Пила бабушкин чай и удивлялась странностям, с ней происходящим.

На столе стоял хлеб, напоминавший гренки, но это точно были не они.

-Мой фирменный рецепт. Хлеб по-пражски. Здесь главное, чтобы специи в доме нужные были. У бабушки они есть. Яйца, хлеб, специи и… капельку волшебства.

Довольный Казимир Львович протянул Ланке тарелку с  аппетитной едой и подвинул кружку с чаем. Тоже его фирменным.  Никогда девушка не ела с таким аппетитом. Что тут особенного? Просто хлеб! Но это был божественный хлеб, который хотелось есть и есть. Жаль, что он кончился. Ланка блаженно вытянула ноги, продолжая прихлебывать чай. Потом она еще съела несколько ложек бабулиного варенья из облепихи. Это было нечто! День начинался просто прекрасно!

-Возьми с собой зубную щетку, дамские принадлежности, – думаю, что мы заночуем у Доминики Генриховны. И она больше тебе расскажет, когда отдохнет, да и тебе надо будет побыть одной, чтобы хорошенько подумать. Я вам мешать не буду, это ваш женский разговор, но появлюсь, как только буду нужен.

-Да вы мне не мешаете, наоборот, помогаете, – хотела сказать Ланка, но ее гость уже стоял в дверях, предлагая отправляться в путь.

Прямой поезд из их маленького городка ходил всего раз в день. Был он старым, потрепанным временем, его еще не коснулась модернизация. Но, оказавшись в купе, Ланка почувствовала себя по-домашнему уютно. Казимир Львович предусмотрительно взял с собой термос с чаем, а на перроне они купили зефира, который девушка обожала с детства. Это было любимое лакомство бабушки, потому оно не выводилось дома. Бабушка любила говорить: «От этой сладости не бывает гадости. Потому что он сделан по старому рецепту. Яблоки, да патока. Ничего нет лишнего. Так что ешь, внуча».

Именно этот сорт и купили они на вокзале. Кстати, бабушка и сама прекрасно делала зефир. Но, когда она уже была старшеклассницей, они чаще его покупали, потому что все силы бабушки уходили на ее фирменное варенье, без которого она не могла представить себе зиму. Кстати, и для ее «колежанки» они прихватили пару баночек. Казимир Львович подсказал, что больше всего она любит варенье из вишни и домашних яблочек. И чтобы обязательно с добавлением брусники.

Три часа в поезде прошли незаметно. Если честно, то Ланка волновалась. Она не была в Питере с тех пор, когда  посещала его с родителями. Уже на вокзале у нее перехватило дыхание. Вот в этом киоске папа купил ей настоящего петушка на палочке, вот там за углом они переобувались с мамой, так как слишком тепло оделись. У нее очень мало осталось воспоминаний о родителях, потому что слишком рано их не стало. Её семьей стала ее  бабушка. Прекрасная семья, что и говорить, но ребенок все равно скучает по маме и папе.

Она тяжело вздохнула.  Казимир Львович ее не торопил, как будто все понимая.

-Давай пройдемся по Невскому проспекту, полюбуемся красотой этого прекрасного города, а потом пойдем в гости. Нам нужна улочка недалеко от Обводного канала. Ты увидишь настоящую питерскую квартиру.

– А что значит питерскую, – спросила Ланка.

-Такую, какой она была во времена молодости твоей бабушки. Там время остановилось. Можно сказать, что это уже музей. У Доминики Генриховны нет практически родственников, оставшиеся живут  в Польше, они такого же преклонного возраста, как и хозяйка. Так что скоро это красота будет никому не нужна. Я знаю, что к ней приходят из какого-то музея. Записывают ее рассказы, думаю, что часть вещей она передаст им. Сегодня ведь опять мода на старину.

Ланка любовалась городом. Какой же все – таки красивый Петербург! И сколько в нем какой-то силы, мощи и при этом так много деталей, глядя на которые почему-то замирает сердце. Если бы она была художником, то обязательно устроила бы себе пленэр на одной из улочек. Только как уловить эту атмосферу, особый дух? Задачка еще та.

Неожиданно оказались у огромного дома. Одного из тех, с которого начиналась история города. Какой размах! Парадная просто потрясает воображение! Здесь даже сохранились старые люстры. Ух ты! По бокам две лестницы, ведущие в квартиры.

-Да, дом этот с большой историей. И понятно, что построен он был не для пролетариата. Кстати, жилье Доминики Генриховны тоже не было таким маленьким как сейчас. Она из богатой семьи адвокатов. За что и пострадала. Но это сегодня не тема нашей встречи. Думаю, что музейщики аккуратно записывают воспоминания нашей стареющей дамы.

-Так ей сколько лет? Почему стареющей? Если она подруга бабушки, то ей далеко за 80.

-Так и есть. Но это не значит, что я должен говорить «дряхлой дамы». Я же мужчина все-таки широко улыбнулся Казимир Львович.

Они стояли перед дверью со странной ручкой в виде льва. Голова его от долгого соприкосновения с руками стала блестящей и гладкой. Рядом висел молоточек.

-Хозяйка не признает звонков, просит, чтобы ей стучали.

Ланка удивленно взяла молоточек в руки и ударила по двери.

-Нет, не здесь. Вот видите круглый металлический кружок. Бить нужно по нему.

Ланка ударила еще раз и услышала, как удар эхом разнесся за дверью.

Потом послышались шаркающие шаги. Дверь отворилась.

На пороге стояла дама. Да, иначе ее было нельзя назвать. Волосы высоко взбиты на макушке и заколоты гребнем. Темно-синее платье с белым воротничком. И красивая узорчатая шаль на плечах. В тон платью, но светлее. Если бы не тапочки на ногах, то Ланка подумала бы, что стоит перед строгой учительницей.

Хозяйка проследила за взглядом девушки.

-Да, тапочки. Не могу уже носить туфли хоть и понимаю, что это совсем не комильфо. Так что простите великодушно и прошу проходить.

Но Ланка застряла у порога. Она никогда не видела столько картин в доме. И таких высоких потолков.

Точно музей.

Кто ждет начало или ищет продолжение, тот найдет.

Мистики не бывает  без поиска…