Монолог женщины | Мадам Интернет

Мадам Интернет

Сказки про тебя, про любовь и про жизнь

Не сутулься, или монолог женщины

Февраль 7th, 2017 Размещено в категории Осколки
Метки: , , ,

iz_dekreta_v_dekret_04Не сутулься!

Держи спину!

Не сутулься!

Как бабка старая.

Слова жгут, как пощечины. И хочется спрятаться, убежать, исчезнуть.

Пытаюсь выпрямиться, но слезы уже застилают  глаза, и я  еще больше сутулюсь. И начинаю загребать разбитыми босоножками еще больше. Чтобы стать незаметней, невзрачней и не раздражать его. Своего мужа.

Привычка сутулиться у меня с детства. С лет одиннадцати.  Вперед подружек ростом  вымахала. Верста коломенская. Они, мои подружки, хорошенькие, справненькие, как говорила моя мама, а я доска два соска. Длинная, неуклюжая, ноги как палочки. Буратино настоящий.

С того времени у меня фотка сохранилась. Стою такая вся в пионерском галстуке, в рубашке и в шортах. На голове бантик, а ноги как две спички. Пацан с бантиком. Это фото из пионерского лагеря. Тогда на танцах,  как только танго (почему танго?)  объявляли,  всех моих Ленок и Галек тут же разбирали, а я оставалась одна в углу таких же буратинистых девчонок. Завидовала я им страшно. Тем, кто в паре танцует. Особенно Ленке. Она миниатюрная, кудрявая, с уже хорошо заметной грудью. И всегда с таким  томным взглядом. Представляете в 13 лет? Откуда только что взялось? Прямо Мальвина мальвинистая. Это я ее так про себя  иногда обзывала.

А она, вернувшись после танца, могла мне вот так запросто сказать: «Вовка мне в любви признался. На свидание зовет. Фи, дурак. Не пойду я никуда. Не нравится мне он»

А по этому Вовке все девочки лагеря, между прочим,  с ума сходили.

Если честно, то и я тоже. Хоть и была я пацанкой,  и в футбол играла, а нравиться очень уже хотелось. Особенно этому Вовке, который меня в упор не замечал, а с Ленкой прямо пластилиновым становился, хотя до вечерних танцев наводил ужас на всех, кто был младше  и посмел его ослушаться.

Так вот, я под этих подружек подстраивалась. То есть старалась казаться меньше, потому сутулилась, наклоняя голову вниз. То есть,  чтобы рядом идти, равной им быть. Даже бюстгальтер стала носить, как они. Чтобы выделить то, что еще не выросло.

Про бюстгальтер как-нибудь отдельно расскажу. Это тема очень достойная. И где мы их доставали, и как перешивали, и как пытались пуговицы на спине скрыть, чтобы они не выделялись на спине как пулеметная очередь.

Только один анекдот расскажу на эту тему, как наших комсомолок-красавиц за границу послали. Боялись, что они там загуляют, по мужикам разбегутся. Других девчонок каждый вечер уводили, а наши, как одна, оставались в гостинице.

Комсомольское начальство, вернувшись, отрапортовало, что своей чистотой и высокой нравственностью наши девушки всех покорили. Про них написали все местные газеты.

Когда же на праздничном застолье стали наших красавиц расспрашивать, почему они по номерам  сидели, неужели никто на них  не позарился?

-Еще как зарились, даже по балконам пытались к ним залезть.

А как с ними пойдешь? А тем более разденешься? Если местный мужчина наше нижнее белье увидит, так сам тут же и сбежит. Потому и не ходили, чтобы страну не опозорить.

А хотелось очень. Больно уж мужчины местные галантные.

Смех и грех. Так оно и было.

Возвращаясь на танцевальную площадку. К моей мальвинистой Ленке и другим подружкам, которые каждый вечер получали записки от воздыхателей. У нас в палате, так почему – то назывались комнаты в пионерском лагере, все стены были в дырках. То есть сучки выковорены, чтобы в эти отверстия записки просовывать.

Мои подружки даже хвастались, кто за вечер больше таких знаков любви получил.

Мне тоже очень хотелось, чтобы и мне кто-то написал. Вот и старалась быть похожей на Ленку. Даже на ночь начала кудри накручивать. Точнее челку, чтобы как у Ленки была. Волнистая такая. Училась также,  как она,  глаза закатывать и говорить: «Фи, дурак». И губки бантиком, и небрежный поворот головы.

Видимо, привычка сутулиться и какие-то мои детские обиды во мне глубоко засели.

Как только я кому-то не очень нравилась, я старалась спрятаться и стать незаметней.

Хотя, учась в институте, побеждая на разных спортивных соревнованиях, я чувствовала себя вполне уверенно. А иногда даже и очень уверенно. Могла просто светиться вся, как говорили мои подурневшие подружки. Они – то уже прошли Крым и рым, как опять же говорила моя мама. А я была чиста, невинна, непорочна и бодро шла к намеченной цели.

А она у меня была,  дай Бог!

Стать очень известной спортсменкой.

И я пахала как чокнутая, проводя все свободное от учебы время на стадионе.

На волне моих спортивных побед я и встретила моего будущего мужа.

Я увидела его глаза цвета переспевших слив, услышала его голос.

И пропала.

Исчезла, умерла, растворилась.

Любовь с первого взгляда бывает. Она как обух по голове.

Бах! И тебя больше нет.

Совсем.

Есть только ожидание и жажда встречи. Видеть, быть рядом, дышать с ним одним воздухом. Женщины глупеют от любви. Это точно. Мне кажется, что я стала полной дурой.

Я забросила спорт, я сидела после занятий  в общежитии на койке и ждала, когда он придет.

И это ожидание стало моей жизнью почти на год.

На подачу заявления в ЗАГС он не приехал.

Проспал.

Я же металась по комнате, готовая наложить на себя руки.

Какой смысл жить, если его нет?

Соседка насилу стащила меня с подоконника, куда я уже взгромоздилась с целью упасть вниз. И не встать. Никогда. Потому что не за чем.

Про счастливую любовь столько написано!

И я верила в ту, которая светлая, ясная, где живут долго и счастливо и умирают в один день. А тут муть в душе, звериная тоска. Во мне проснулось самое худшее, что может только быть в человеке. Потому что я захотела обладания. Всецелого. Всеобъемлющего. Я готова была разорвать на части любого, точнее любую, кто только приближался к моей любви.

Если во всех книгах и стихах, как правило, от любви летают,  то я, наоборот, превратилась в чудовище, которое жаждало ужалить, схватить, сцапать и навсегда оставить при себе.

Нет, нет. Внешне все выглядело нормально. Никак не отличалось от других парочек, прячущихся по углам в нашем общежитии. Это мой воспаленный любовью мозг разрывался от мыслей, что я могу его потерять. Что он не оценит, не поймет, не позовет с собой в даль светлую.

Я снова стала завидовать своим соседкам по общежитию, которые порхали, как бабочки. От одной любви к другой. От одного хорошего, до другого более лучшего ухажера.

Соседка Нинка садилась на койке, потягивалась как кошка и говорила: «Пойду сегодня схожу в больницу. Там доктор на меня запал. И время хорошо проведу, да и справку получу. Хоть отосплюсь. Конечно, не герой моего романа, но пока молодая, надо пользоваться».

Я смотрела не нее, кругленькую, пухленькую, с мелкими кудряшками на голове, с еще детскими веснушками на розовых щёчках  и завидовала.

Как ей легко живется! Диплом для галочки. Любовь для галочки. Чтобы как у всех. И семья будет как у всех. Только галочка будет пожирней. Вот и вся разница.

А я в папу – однолюба. Он как свою Татьянку увидел, так и присох к ней  на всю жизнь.

Красавец, косая сажень в плечах, руки золотые, потомственный  интеллигент, я ни разу не слышала, чтобы он голос повысил, не то, чтобы как-то скверно заругался.  А вот встретил мою  маму, кстати, далеко не красавицу, и все. Раз и навсегда.

Я такого вот мужа хотела, как папа. Но судьба же все наоборот делает. Собирает пары так, чтобы люди полной  противоположностью были. То есть папа был плюсом, ему достался минус. Я вот тоже считаю себя прямо плюсом-плюсом, потому мне минус подлиннее  и подыскали.

Вы поняли, что затмение на меня нашло.

И я хотела быть как папа. И никогда как мама. Я хотела служить своему избраннику.

Мама перечила, а я буду служить. Потому что в «доме должно пахнуть пирогами». Это уже бабушка мне говорила, папина мама.

Только вот бабушка тоже не учла, что если один служит, то второй начинает на шею садиться. Плотно и основательно. Потому что как не воспользоваться, если тебе добровольно шею подставляют.

Вы поняли, что в итоге женился он на мне.

Потому что со мной оказалось очень удобно.

Я всегда рядом. На каждый его зов бегу. По первому слову все исполняю.

По началу все хорошо было.

Мы очень много гуляли, разговаривали. Не обращали внимания на безденежье.

Снимали хибарку – завалюшку и были, мне казалось, счастливы.

Когда он начал на меня прикрикивать?

Чтобы не сутулилась?

Да, конечно, когда вернулся с сессии в московском Вузе.

Он звезда, поехал учиться, у него впереди фантастическое будущее, отзыв на его дизайнерские работы написал сам А, очень известный человек в художественной  сфере.

А что Я? Я – глупая провинциалка, которая должна  остаться  с  детьми дома.

Конечно, я подурнела.

Дети – погодки. Свой дом, где все нужно делать самой. И воды натаскать, и печку растопить.

А у мужа талант. Ведь как в книгах пишут, «она посвятила себя служению его музе». Сама такими книгами зачитывалась. Думала, вот это и есть предназначение женщины. Женщины любящей и жертвующей.

Потому и отправила его  в Москву.

Чтобы талант не загубить.

Про детей забыла сказать. Откуда взялись и сразу двое.

Когда в  Москве работы мужа высоко оценили, это было сразу после института, то пригласили его туда на учебу. Мол,  лет совсем еще ничего, а талантище прямо глубинное. Самородок.

А тут ему повестка в армию пришла.

Как на два года?

А я без него как? А учеба как? Карьера его художественная?

Решила кинуться на амбразуру. Собой закрыть талант. То есть рожать сразу. Двоих подряд. Первый родится, а потом справку дадут, что я уже вторым беременна. С двумя детьми в армию не призывают. Закон такой.

Так и случилось. Как и планировали. Родились дети – погодки.

Поехал любимый на учебу в Москву. Хоть и заочно, но два раза в год по месяцу с лишним надо в столице быть.

С этой учебы все и  пошло.

Не сутулься.

Держи спину.

И другие нелестные комплименты.

Что делать?

Молчать?

А то, что у самой красный диплом филолога, на это наплевать?

И что я кандидат в мастера спорта. Почти мастер? Стала бы, если бы не эта моя бешеная любовь.

Когда женились, восхищался, что стройная, спортивная. Сильная. Его легко, между прочим, могла через плечо перебросить.

Их учили в спортивной школе приемам самбо. Чтобы, если что, умели за себя постоять.

Только муж теперь в Москве учится, а она.

Она с детьми дома сидит.

Если приезжает, то только и слышит от него.

-Не сутулься, держи спину!

Совсем в бабку превратилась.

Хочется прямо под землю провалиться. Потому что да, плохо она сейчас выглядит. Да и надеть, если честно, нечего. Все деньги  на поездки мужа уходят.

Письма из Москвы приходят от однокурсниц.

Один раз нечаянно прочитала. Письмо на столе лежало. Увидела и не смогла глаза отвести.

Там какая – то Марина восхищалась его работами,  и в ответ свои наброски приложила.

А под ними подпись.

Узнаешь?

А на картинке Красная площадь и парочка целуется.

Что тут непонятного?

Вот почему  она его раздражает. Вот почему он бесконечно требует, чтобы она не сутулилась, чтобы переодевалась из домашнего халата в платье.

А как? Ей же в халатике удобней малышку вторую кормить.

Не до учебы  ей совсем – это правда. Не до личностного роста.

Вот подрастут детки   – тоже уедет в Москву поступать.

Очень хочется литературоведением заняться. Вон как за ней на последнем курсе преподаватель ходила: «Пиши диссертацию. Ты сможешь. Ты упертая. И голова у тебя не глупая. Но главное – ты сможешь довести дело до конца. Трудолюбие – это у тебя врожденное качество»

Про трудолюбие это точно. Если хотела платье сшить, садилась и шила с первого раза.

Кофту связать, спицы в руки, рисунок – и через пару недель и кофта готова.

Шкаф покрасить? Какие проблемы? Главное, взяться за дело, а потом, что и откуда берется, не понятно. В папу она, у которого точно руки были золотыми.

Нет, розетку починить – это точно не может.

С физикой напряженка. До сих пор не понимает, как там электричество происходит, почему оно по проводам бежит и током бьет. Это точно не ее.

А так, хоть в огород, хоть в квартире красоту наводить, хоть заштопать, постирать, отутюжить, отбелить – всему бабушка научила. И папа генами помог.

А про учебы мысли все чаще в голову лезут.

Но пока  пеленки, кормежка, вечная нехватка денег, и нежелание смотреть на себя в зеркало.

Потом. Потом.

Она все успеет.

И еще посмотрим, кому нужно держать спину.

Жизнь только начинается.

Будет непросто.

Но пока одного малыша в коляску, другого на руки.

А вечером письмо в университет с просьбой принять на отделение литературоведения.

И копию красного диплома. И рекомендацию от преподавательницы, той, что предлагала диссертацию писать.  Звание у нее  тоже будет. Позже. А пока надо научиться держать не спину. А голову.

Высоко – высоко.

Ничего она справится.

А пока я аккуратно складываю вещи мужа в чемодан.

Наверх кладу письмо Марины.

И записку.

«Желаю счастья. Можешь не возвращаться»

Да, а с любовью как?

С этим наваждением, этой страстью и проклятием?

Не поверите, но тут я уже справилась.

Всю мою любовь, нежность, заботу, жертвенность я перенесла на моих детей.

Когда я их укладываю спать, баюкаю, ласкаю, а потом тихо лежу рядом, подстраиваясь под их дыхание, мне кажется, что  это не я дышу, это большая и настоящая любовь, которая наполняет меня до краев, дышит каждой клеточкой моего тела. И другой любви мне уже не надо.

 

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Введите свой E-mail и получайте новые статьи себе на почту:

Оставить комментарий